Чимин разбил дорогущую фототехнику и теперь на нем висит долг. Намджун-сан — управляющий магазина. Он предлагает посильную помощь и говорит, что его друг готов покупать у Чимина ношеные трусики.

Они нелюди. Говорят, что они как твари живут в норах и питаются свежей кровью и плотью. Альфы рвут и терзают друг друга, чтобы победитель спарился с очередным омегой на глазах у всего их ублюдочного потомства. У них нет дома, нет семьи, нет святынь. Они хуже зверей. Они – оборотни. И помни, хорошенько запомни, Чимин: если встретишь одного из них – никогда не смотри ему в глаза, в них ты не увидишь ни сострадания, ни жалости.

— Чего ты хочешь? Зачем ты пришёл? — Намджун кладёт локти на стол и слегка подаётся вперёд в ожидании ответа. — Не хочу быть слабым. — Сквозь зубы цедит Пак. Альфа, услышав эти слова, довольно ухмыляется, и на его щеках проявляются игривые ямочки. — Тогда я научу тебя драться.

Краткий гайд: как заставить гетеросексуального целомудренного парня обнаружить в себе гомосексуальные тенденции.

— Очевидно, до тебя не доходит, что так делать вообще нельзя. За товар нужно платить, а не заставлять себя трясти при каждом выходе. Так вот пусть тебе объяснят это в полиц... — Вы такой очаровательный, когда злитесь.

чимин и намджун встречаются на расстоянии и часто вместе мастурбируют во время видеозвонков. и все бы ничего, но их постоянно перебивают.

личный стюард ким намджуна лучший в своем деле и готов безукоризненно выполнить любые задачи в полете, даже с вибрирующим секретом внутри своей киски.

Пак Чимина не только альфы, но даже лифт не признает за человека.

Зрителям никогда не узнать, что происходит за закрытыми дверьми реалити-шоу, в котором снимаются мемберы. Остаётся лишь догадываться, откуда на шее Пак Чимина взялись синеющие следы, а на лице Ким Намджуна появилась довольная ухмылка.

— Я сейчас вытрахаю из тебя душу, сучка! Чимин кусает губу. Большая ладонь скользит по его пояснице ниже к оттопыренной заднице. Но вдруг ладонь замирает, и он слышит: — Персики! — Чимин роняет голову в разочаровании с протяжным, недовольным стоном. Это их стоп-слово. И Чимин думал, что в основном только он будет его использовать. Но как же он ошибался. Намджун за спиной мнется: — Малыш, ты же помнишь, что я не считаю тебя сучкой? Я не хочу, чтобы ты потом загонялся из-за этого.

Он — бог, о котором стараются молчать: покровитель нищеты, отчаяния и вечных неудач, изгнанный на обочину пантеона. Его храм пустует, его имя проклинают шёпотом, а сам он прячет боль за маской цинизма. Но когда у его дверей появляется смертный, потерявший всё и дерзнувший требовать у судьбы хоть крупицу счастья, миры двух обречённых сталкиваются. И то, что начинается с ненависти и вызова, может обернуться спасением или новой, ещё более жестокой катастрофой.

Намджун дрожащими пальцами снял с лица очки и отложил телефон в сторону. Он шумно выпустил воздух в пустоту и сжал лицо в ладонях. Компания пьяных голых волчар разнесёт его драгоценную студию в щепки.