— ты на всё готов пойти ради нашей дружбы и меня? если я тебя попрошу кое-что сделать? — только не говори мне, что ты кого-то убил? это начинает напоминать мне какой-то дешёвый американский ужастик. — нет, — хан глаза закатывает, — всё намного проще. ну ты мне друг или нет? — ладно. говори уже, что у тебя? — лиши меня девственности, сынмин. — а?

— Ну и на что у тебя встал? — он облокачивается на дверцу рядом, с интересом ожидая ответа. — На… На преподавателей, — он прикрывает глаза, не зная как и вести себя. Ладно бы такая реакция произошла на молодую учительницу, одноклассницу, в принципе на любую девушку, но у него встал на парня, точнее, мужчину, точнее, двоих мужчин.

— Ким, у вас относительно глагола «huì» физиологическая проблема с произношением или психологическая? Сынмин чувствует, как от стыда пульсируют уши и немеют руки. Это преподаватель Хан лишён любого стыда и совести, а он, Ким Сынмин, — нет. И пусть товарищи по учебной скамье зовут «китаёзой», несмотря на корейское происхождение, просто так налево и направо «хуйкать» он не готов.

— Ким Сынмин — Джисон всхлипывает с улыбкой на лице, его глаза смотрят на Кима с чем-то, что мальчик в двенадцать не может понять. — Ты не спросишь меня куда мы с тобой поедем? Сынмин томно моргает. Он протягивает руку и смахивает подушечкой большого пальца слезу со щеки Джисона. — Нет — он отвечает. «Потому что мне не нужно знать куда», он думает. «Мне нужен лишь ты».

Если Сынмину придётся отчитываться за свой поступок, то он точно обвинит во всём чёртового Чана, что не умеет держать язык за зубами.

Сынмин и Джисон соседи по комнате. Между ними дружба, но, возможно, не только. Они об этом не говорят. И вовсе не потому, что счастье любит тишину.

Сынмин встречается с Джисоном уже почти восемь месяцев и даже сам порой удивляется, что они не заходили дальше пылких прикосновений и поцелуев. Не то чтобы у них есть причина так долго ждать — просто так получилось. Но это вовсе не значит, что Сынмин не фантазировал.

Работа над курсовой должна была начаться совсем скоро, а выбор научного руководителя обернулся для Сынмина сущим кошмаром, когда к нему подобралось осознание, что Хан Джисон остался единственным вариантом.

— Спасибо тебе, — полушепотом благодарил Хан, смотря прямо в глаза напротив. — За что? — За то, что стащил меня с подоконника и увёл на улицу, за то, что накрасил ногти, — он бросил взгляд на их парный потёртый маникюр. — За то, что прошлый раз воровал со мной цветы с палисадника и за динозаврика под песни Тейлор Свифт.

Если бы он умер, он бы хотел, чтобы на его похоронах пел Сынмин. Хотя, можно и не устраивать похороны. Можно и не умирать вовсе. Можно просто приходить раз в месяц на отчетник вокалистов и слушать, как ангелы ссут тебе в уши. Вернее, один конкретный ангел. Долговязый, с брекетами и модной теперь стрижкой под горшок. — Не богохульничай, — тихо проворчал рядом Чан, и Джисон отлипнул от Сынмина, стоящего на сцене.