— Что вы делаете?.. — Проверяю что холоднее — быть мокрыми под ливнем или твои ответы. "Идиот" - только и думает Чон У, а после тупит взгляд в землю. Мун Чжо звереет, закипая в мгновение. Пальцы сводит от желания вцепиться в плечи Чон У и вытрясти желанные ответы. Как раз из-за подобной мысли взгляд мазнул по плечам, задерживаясь и подмечая деталь, вызывающую бешенство. Футболка на плечах смята так, словно кто-то до Мун Чжо уже хорошенько встряхнул его дорогого и какого, блять, черта.

Чону не предназначен для «Эдема». Он предназначен Мунчжо.

Мунджо успокаивает Чону.

2 наркомана, которые завязали с котиками и завели котика

Ненормальные не могут понимать нормальных, никогда не могли и не будут. И исключений тут нет. Поэтому они оба либо нормальные, либо ненормальные, раз он понимает его. Но это значит, что он, самый главный псих - нормальный? Да конечно, Чону быстрее сам ненормальным станет, чем поверит в это.

В последнее время Мунджо нездоровилось.

Чишия всей душой ненавидел зеркала в полный рост и одежду, плотно прилегающую к телу. Утопал в мешковатых толстовках, коих у юноши бесчисленное множество, аккуратной стопкой сложенных на отдельной полке в захламлëнном чужими вещами шкафу. Мерзкая горечь тошноты подступала к горлу каждый раз, стоило хоть на миг расслабиться и наивно поверить в то, что он тоже чего-то да достоин. А Нираги не понимал иррациональных, часто пугающих мыслей своего неописуемо прекрасного, но сложного партнёра.

Мунджо сам выбрал быть монстром, Чону никто, чтобы пытаться это исправить. Ему стоило убить лапулю в самом начале их знакомства, но теперь он заложник игры. Игры, которая ему больше не принадлежит. И мертвое, давно замёрзшее сердце снова начинает биться, лишь бы видеть, как лапуля улыбается.

Нираги просыпается в палате. А сосед его бесконечно бесит. И кажется до боли знакомым. Чишия на него тоже с каким-то пренебрежением смотрит. Они долго копаются в своих медкартах и общих знакомых. Но за всю жизнь в огромном городе еще ни разу не пересекались. И тем для разговора у них не было. Но они все равно не замолкали.

Чтоб помазать плечи, Чишии пришлось сесть на кушетку позади Нираги, который через пару минут прильнул к его груди спиной. Удивлённый взгляд был не замечен из-за закрытых глаз, но ответ на немой вопрос всё-таки дали. - Молчи. Только твои прикосновения не приносят мне боль, так что просто молчи, - споров в ответ не пошло, как и ответа. Лишь лёгкая возня с тем, чтобы закрыть тюбик и убрать крем в сторону.

- Она сказала, чтобы я ушел. - Тихо произносит Чон Сан. - Я всё испортил. В его глазах столько горечи, что ее можно подсыпать вместо яда, а слезами топить целые города и страны. Су Хёк повинуется какому-то внутреннему порыву, не осознавая толком, что делает. Если это не шанс, то что же? Он притягивает парня к себе и крепко обнимает. Губы на автомате шепчут: - Тише, тише, ты не виноват. Даже если Он Чо не ответила тебе взаимностью, я рядом и всегда буду. Что бы ни случилось.

«могу ли я взять тебя за руку?». История, в которой Сухо и Шиын гуляют по ночному снежному городу.

- Извини. — Сухо шепчет в ответ. — Не извиняйся. — Шиын прячет трясущуюся руку, взявшись за край ванны. — Мой лучший друг купает меня, как ребенка, потому что я не могу этого сделать, — с горечью говорит Сухо. — У меня черный пояс по тхэквондо и дзюдо. А теперь я не могу даже принять душ, не заснув. Ты, должно быть, думаешь, что я жалок. — Я думаю, что ты самый сильный человек, которого я знаю, — тихо говорит Шиын. — Это нормально, иногда нуждаться в помощи.

Сейчас, когда все в небольшой комнатке пристально смотрят на растерянного ребенка, тот снова сжимается в комок, смотрит на них в ответ - долго и пристально, так не свойственно для него, что у Ынхёка перехватывает дыхание.

— Я переживу с тобой всю эту дрянь.