— Дай сюда! — кривится Феликс, выхватывая бутылку из рук Хёнджина, чтобы хоть как-то убрать горечь кофе с языка. — Поздравляю, — усмехается Хван и в ответ получает вопросительный кивок головы. — У нас только что был непрямой поцелуй. Ли замирает, гоняя по рту уже тёплую воду, затем он хмурится, и Хёнджин откровенно веселится такой реакции младшего до тех пор, пока он не выплёвывает всю жидкость прямо в лицо брюнету.

– Работать с ним?! Да ни за что! – почти кричал брюнет. – Если ты не забыл, начальник здесь я, – уже серьёзней начал Бан Чан. – Не будешь подчиняться приказам, сдашь значок. Ты меня понял? – Хёнджин буквально начал закипать на глазах. Белый стационарный телефон на столе Джисона зазвонил. Почти сразу стоящий ближе всех к нему Минхо поднял трубку: – Ребят, не хочу вас прерывать, но у нас труп.

Твоя душа принадлежит мне.

Кто бы мог подумать, что за маской тихони скрывается настоящий зверь по имени Хван Хёнджин? Оказывается, Хёнджин не типичная серая мышь: у него есть один маленький секрет. Феликс даже представить не мог, что окажется в руках Хёнджина маленьким котёнком, который до него казался крутым хулиганом.

Хан Джисон, презренный люд, живёт в доме кисэн вместе со своими нунами. Он всё ещё хранит в сердце жгучую обиду на всех высших господ, лишивших его семьи. Однажды в доме появляются два молодых господина, которые нарушают покой Хана. — Говорят, что господин Ли убил человека, а господин Хван… — Чанбин посмотрел на задумчивого Джисона, — но это просто слухи.

Он — холодный февральский снег, опадающий на пролитую кровь. От таких, как он, бегут без оглядки. И Мичиру бежит. За ним.

Феликс зашёл в общежитие хёнов под предлогом посмотреть фильм с Хёнджином.

Хёнджин знает, что кое-кто уже давно наблюдает за ним через щель приоткрытой двери. Он заметил светлую шевелюру Феликса сразу, как закончил трансляцию. Поэтому всё текущее выступление только для одного зрителя. Феликс, наверняка, забыл, как дышать, и смотрит на Хёнджина не моргая с чуть приоткрытыми губами. Без зазрения совести он медленно расстёгивает зип-худи, надетую на голое тело, ухватившись за бегунок молнии, и сексуально откидывает голову назад, пошло приоткрывая губы и облизывая их.

Феликс был красив в одежде, ещё лучше – без неё, но иной раз его наряды будили в Хёнджине нечто звериное. — Нравится? Маленькие пальцы перебирали крупные жемчужины, в три ряда украшающие шею. Феликс играл с колье, а на самом деле – с огнём. — Очень, – выдохнул Хёнджин, не отрывая взгляда от бойфренда. «Как же ты будешь хорош, когда на тебе не останется ничего больше».

Просто история о том, как Феликс признавался Хёнджину в чувствах или к чему приводит смена стаффа в группе.

Хван Хёнджин. Пустышка в красивой обёртке. Появляется в универе по настроению и всегда собирает вокруг себя толпу воздыхателей. Вот только скрывает за этим кое-что интересное Феликсу. Неуверенность. Слабость. Это читается в его фальшивой улыбке, в еле уловимых реакциях на чужие замечания, в его движениях и походке. Чертовски красивый и такой уязвимый — идеальная игрушка. А Феликс любит играть. От скуки.

Его язык сплетается в запретных ласках с розовым соблазнителем Феликса, который так упорно идеально очерченные губы вылизывал в приглашающих танцах. Сознание плывет от кайфа. На собственных рецепторах – фантомный привкус миндаля. Во рту Феликса – кокосовое безумие. Вместо тысячи слов, блять...

— Добрый день, господин Хван! Из оцепенения выбил взгляд до невозможности тёмных глаз, взметнувшийся к Ликсу, заставив выдавить из себя хоть какие-то слова. Блондин поспешил проявить уважение, инстинктивно понизив голос и согнувшись в низком поклоне на корейский манер. — Ого, — послышалось удивлённое, и парень тут же разогнулся обратно. Хван молча скользил по нему изучающим взглядом, приподняв одну бровь. Нужно было что-то сказать, оставить шампанское и уйти… план ведь был именно такой?

Хëнджин теряется в мрачных кабинках клуба, освещаемых лишь неоновой подсветкой, пока не встречает на своём пути луч света с созвездиями на лице, золотистой кожей и бархатным голосом.

Феликс потерял смысл слова "счастье" ещё несколько лет назад. Хёнджин стал его воплощением.

Что-то в это утро было не так. Хёнджин стоял напротив Феликса и, казалось, не столько интересовался приготовленным для него костюмом, сколько разглядывал его самого. Осознание того, что «что-то не так» было не с утром, и не с Хёнджином, а с самим Феликсом, молниеносно ударило в голову. И какие бы оправдания он ни пытался найти, это не меняло очевидного: его реакции на каждую деталь в поведении Хёнджина становились всё сильнее. Он чувствовал, что привычный порядок вещей вот-вот может рухнуть.

Феликс плавится, словно пластилин от теплоты рук. Превращается в мягкую и податливую субстанцию, способную принять любую форму по желанию мастера. А Хёнджин явно доволен такой реакции парня. Начинает тереться кончиком носа о его висок и удовлетворённо усмехается. Что же будет дальше, когда Хёнджин сможет снять с Феликса всю одежду и прикасаться к его телу везде, где только вздумается?

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.