AU в сеттинге древней Греции, где Веритас Рацио — уважаемый мыслитель, а Авантюрин — его раб.

Как и во многих подобных ситуациях, всё начинается резко и неожиданно — со спонтанного порыва шлёпнуть Рацио по заднице.

— Знаешь, — проигнорировал замечание Авантюрин. — Ты мог бы просто сказать, что у тебя стоит на меня с пистолетом. Это и во время нашей первой встречи было весьма заметно.

Секс никогда не был для Рацио чем-то грязным, низменным или постыдным. Это – демонстрация высшей степени доверия к своему партнёру. Она определённо не постеснялась бы предстать нагой и уязвимой перед своей возлюбленной и знает, что Авантюрин поступила бы так же.

Кафка снова врывается в её жизнь, внезапная, непредсказуемая и безумно красивая, втягивая Стеллу в новое приключение. Одно небольшое преступление, ограбление и всего лишь одно убийство — маленькая сделка с совестью ради того, чтобы оказаться в объятиях Охотницы на космическом корабле где-то на краю вселенной.

— Хими. Выглядишь бледновато. — Поверь, это мой естественный цвет. — Цвет лица? — Цвет жизни.

— Ита-а-ак... — начинает Трибби. — Ну и ситуация, — сетует Аглая. — Интересно, кто ему поможет, — задаётся вопросом Триннона. — Дело за тобой, Мидейчик, — шепчет Трианна, приложив крошечные ручки ко рту, как будто и так не очевидно, что его судьба была предрешена, как только они все посмотрели на него. — Отличная идея. Доверить уход за ним маньяку-убийце, и что же может пойти не так? Или: проклятый Фаенон не может ни говорить, ни видеть, ни слышать. Мидею поручено заботиться о нём.

— Тут, — он не хочет говорить об этом, но должен: иначе — это капитуляция, проигрыш самому себе и несдержанное обещание. Пальцы несмело касаются спины чуть ниже лопаток Фаенона, будто бы боясь передумать, Мидей продолжает: — Меня можно убить только ударом в спину. Вот сюда. Он с силой нажимает, обозначая место еще раз, чтобы Фаенон точно запомнил. — Запомни это. Остальное забудь.