Кадзуха любит Скарамуччу всего: от его нефритовых глаз и мягких волос до самых кончиков пальцев. А ещё Кадзуха считает, что никто, кроме него, не имеет права любить Скарамуччу, и поэтому готов доказывать свою любовь любыми способами.

Семья Куникудзуши уехала на дачу, и перед этим родители строго приказали младшему сыну девочек в дом не водить, на что Скарамучча закатил глаза и пробурчал что-то типа «да-да, знаю, идите уже». Как же хорошо, что Кадзуха не женского пола, а на мальчиков запрета не давали, поэтому, чисто теоретически, никаких правил Скара не нарушил, пригласив своего парня на ночёвку.

— И как же красиво видеть твои приоткрытые чувства и желания прямо сейчас. Ну же, милый, — рука Кадзухи ухватилась за ремень, обвивая его вокруг запястья парочкой точных движений. — Покажи мне свою любовь не только на словах; я знаю, как её много в твоём прелестном сердечке.

Хочется лирично поведать стих о трепетной и нежной любви, но из уст на рефлексе исходит молитва. Безрассудно любить – дело неплохое, а главное – поучительное. Однако, что же делать, как жить да припевать, если объект обожания является эталоном энигматичности среди бесчестных душ храма, на которых клейма негде ставить? Ради которого готов исписать все тетради мира, лишь бы донести собственные чувства, что свергают разум, распятый на кресте.

Яэ Мико отправляет своего подопечного на перевоспитание к одной чудаковатой парочке ёкаев. И Куникудзуши не знает, как ему ужиться с двумя противоположностями, желая поскорее сбежать.

Попытка утопить ревность в горечи чая не увенчалась успехом: Скарамучча неотрывно следил за Казухой через окно, всё считая про себя минуты, которые он уделяет каким-то кошкам, а не ему. А он, вообще-то, тоже неглаженый и нецелованный!

Исследование своих генитальных предпочтений и новые люди – лишний стресс, который придётся пережить ради сохранения своего распорядка.

Куникудзуши всё думал, что же именно не давало ему покоя в Казухе. Вроде бы и не было чего-то странного в поведении редактора, но Дзуши всё равно подвох чуял. А он вот, всплыл, наконец-то. В последнюю их совместную ночь, конечно же.

Кадзуха мягко и по-особенному лучезарно улыбается. Шепчет что-то о том, что и без слов всё прекрасно знает, прежде чем сам тянется ладошками к чужому лицу. Располагает те на мягких щеках, не оставляя даже малейшего шанса на побег обладателю небесно-голубых глаз. Многозначительно вглядывается куда-то вглубь них, а после целует. Мягко и нежно. Нерасторопно, чтобы растянуть и запомнить этот миг их совместной жизни, ведь для Каэдэхары никого важнее и дороже Скарамуччи сейчас нет.

— Давай сильнее, блядь, — Скарамучча морщится, его язык мелькает между покрасневших губ, — Отдрочи мне. Трахни меня. Не затыкайся, уебок, говори.

Решая забрать мальчишку, Куникудзуши слабо отдает себе отчет о последствиях. Будучи брошенным, он ничего не знает о воспитании и детско-родительских отношениях, однако что-то ему подсказывает, что наставники не должны желать поцелуя со своими воспитанниками.