Лорд смотрит в эти сияющие глаза цвета первого снега, на эту ухмылку; и уголки губ, что чуть дрожат от какого-то нетерпения. На полыхающие огнём щёки совсем уж не от сурового мороза. Аффогато тянется; очень жадно близится к заветным губам своего короля, глядит очаровательно — но не ожидает, что инициатива теперь не в его руках.

Советник должен был знать своего короля досконально. Это была не прямая обязанность, это было неформальное желание. Однако какое несчастье, у Аффогато не всегда получается прочесть своего короля.

Это чувство — едкое, тягучее, словно яд, впивалось в его сознание. Нездоровое. Это была не просто обида на безразличие — это было нечто большее. Это было желание отнять.

Когда у тебя двое пап — один драматичный перфекционист, а второй вечный оптимист — жизнь превращается в непрерывный спектакль.

Он был прекрасен со всеми недостатками, со всеми печалями и болями, скрытыми в груди. Чувства к нему были слишком ожидаемыми. Его хотелось утешить, прижать к себе и одарить той лаской, к которой он неосознанно стремится. Ему хотелось быть хоть кем-то. Хотелось доказать, что он не один более. А с возникновением чувств, хотелось его любить.

В канун Рождества в Академии Черничного Йогурта наступают долгожданные студентами каникулы. Хотя, по правде, не одними студентами. Каждый уголок университета, каждая крошка и каждый профессор ждут зимних праздников, да и Мудрец Истины не исключение! Однако во время восхождения на Пик Истины, спеша к своему дорогому другу, Мудрец замечает что-то странное сквозь поднявшуюся метель. И видят Ведьмы, любопытство — это то, в чем Мудрецу не занимать.