Уже давно прошёл тот период, когда хотелось водить Наследного принца за ручку, робко целовать, и тут же отстраняясь держа дистанцию. Сейчас хотелось просто вжать его в кровать и окрасить невинное тело принца в непристойные оттенки. Хотелось словно художнику, исписать чистый лист бумаги.

Хуа Чэн — знаменитый во всем Сяньлэ художник, рисующий по своему принципу "моё божество — моё искусство". Се Лянь — четырёхрукий бог, сидящий на троне королевства уже не первое столетие и пригласивший Хуа Чэна поучаствовать в борьбе за должность придворного художника. Однако что, если за соревнованием стоит нечто большее? "Никогда не становитесь передо мной на колени. Я же высокий, не замечу вас и наступлю, — Се Лянь улыбнулся, обнажив часть нечеловеческих клыков, — шучу."

Хуа Чэн шумно выдохнул, сомкнул губы и вобрал палец целиком. Се Лянь погладил язык, размазывая слюну по всей подушечке. — У тебя во рту так мокро, это от нетерпения? — длинное мычание стало ответом, — не стоит торопиться, Сань Лан. Сегодня ты мой подарок, помнишь?

Маленькая нимфа Се Лянь видит знакомые образы на границе, разделяющей лес и родную цветочную поляну. Но стоит ли обманываться ими, если в чаще живет ужасное чудовище?

И что прикажете делать, когда твой соперник предлагает сотрудничество будто из чистой выгоды? Согласиться — ради охватов, статистики и здравого смысла. А потом выяснить, что здравый смысл отключается быстрее всего.

Мог ли Фэн Синь действительно не осуждать его за то, что произошло сейчас? Находил ли он Му Цина нормальным? Потому что по мнению самого Му Цина, испытывать оргазм, даже не прикоснувшись к себе, только от того, что его горло слегка сжали, — это далеко, очень далеко от нормы.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.