После детства, лишенного обыденных вещей, Нил просто хочет жить нормальной жизнью. У него есть дом, круг друзей, работа — почему бы и не попробовать случайный секс?

Нил переезжает в маленький город на одном из Гавайских островов, где работает в пляжном магазинчике, проникает в общественный бассейн, учится сёрфингу, катается на заднем сиденье мотоцикла и находит дом. (продолжение в примечании)

Эндрю вздрогнул, когда второй раз за день услышал это назойливое, но до странного волнения в груди красивое «нас». «Нас», «наш», «нам» — это всё следствие из «мы». Миньярд всю жизнь принадлежал самому себе, и никаких «мы» у него не было, как и у Джостена, который прожил восемнадцать лет, будучи безнадёжным скитальцем.

Гипотеза любви!AU: Это был действительно пиздец, потому что доктор Эндрю Миньярд был известным мудаком. Рок-звезда от мира биологии. Его аспиранты рыдали неделями перед защитой дипломов, а некоторые до этой защиты и вовсе не успевали дойти. А еще он был научным руководителем Кевина, и тот от него вешался. И вот теперь Нил поцеловал его.

Странно находиться в человеческой кровати, но простыни пахнут Нилом, подушка под головой мягкая, и Эндрю впервые за много лет так крепко спит. Может, потому, что это так отличается от сна в резервуаре, может быть, из-за тихого сопения Нила. Как бы там ни было, но такого покоя Эндрю ещё не испытывал.

Нил Джостен смотрит на большое здание перед ним, его рот хмуро скривился. Вчера Браунинг вручил ему манильскую папку с его новым именем, его новой жизнью. В этом файле была записка, та самая чуть помятая записка, которую он сейчас держит в руке, с именем его нового работодателя. Аквариум Foxhole. Спроси Дэвида Ваймака.

К тому времени, как зомби апокалипсис добирается до Милпорта, Нил уже готов. Вооружённый огнестрельным оружием и правилами своей матери - всё, что ему нужно для выживания. Вот только, в Милпорте стало довольно одиноко, когда все исчезли, и только стервятники и паранойя остались составлять Нилу компанию. Может, именно поэтому он оказывается в удивительно пустом кампусе Пальметто, где ракетка для экси врезается в его живот.

Эллисон: окей слушай у меня идея Нил: о нет Эллисон: тебе это не понравится Нил: я уже сказал "о нет" Эллисон: мы должны зарегистрировать тебя в тиндере Нил: как выйти из вотс апа

В восемь Эндрю учит его мелким хулиганствам, в двенадцать они на пару получают выговоры за уличные драки, а еще через год Нил уже не стесняется залезать к Эндрю в окно и бессовестно засыпать на его кровати. Нилу всего пятнадцать, когда Эндрю понимает, что их близкая дружба начинает выходить за границы допустимого. Почему-то сам Нил так не считает. И, кажется, одному дьяволу известно, как далеко ему позволит зайти в своих провокациях безграничное упрямство и фантазия.

Нилу он интересен, Нил его опасается, терпеть не может. Но точно не боится. Не боится же?

Это история о юноше по имени Нил, который, чтобы спасти своего дядю, добровольно отправляется в замок Монстра.

— Как думаешь, обрадовалась ли твоя мать, узнав, что отец поженил их собственного сына на наркоторговце, просто чтобы усилить свои владения. — Эндрю встал вплотную, зацепив свою ладонь за затылок Натаниэля, наклоняя его ниже. — Но могу отметить, что брак действительно выгодный, твое милое личико того стоило. — Руки чесались зарядить звонкую пощечину, но Натаниэль стоял, смотря стеклянными глазами на Эндрю.

Движения Эндрю твердые и неторопливые — мелкая белая крошка хрустит под зажигалкой, а затем выстраивается в небольшие ровные дорожки — Нил узнает дисконтную карту местного магазина. — Что это? — Эйфоретик-стимулятор, — уклончиво отвечает Эндрю. У Нила в голове очень фоново возникает глупый вопрос — не жирно ли нюхать через стодолларовую купюру, которую Эндрю сейчас сворачивает тугой трубочкой, и что с ней потом вообще делают.

Нил хотел бы, чтоб вчерашнего вечера попросту не случилось. Он потрогал другую половину кровати, Эндрю заночевал на диване. Что ж, Джостен мог бы и догадаться, что он не вернётся. Душное, пропитанное влагой солнце над Токио как будто заранее напекало его макушку. Стояло лето — и всё цвело.

В этот момент, когда Нил был полностью поглощен его кровью, он почувствовал, как свободная рука Эндрю поднимается и осторожно ложится ему на затылок, запутываясь в его волосах. Этот жест был нежным, но в то же время контролирующим, удерживая Нила на месте, не давая ему отстраниться. ​Опьяненный кровью и этой неожиданной близостью, Нил позволил себе прижаться. Он положил свою голову Эндрю на плечо, утыкаясь носом в его шею. Затем, поддавшись импульсу, он вжал Эндрю в холодную стену туалета.

Эндрю не совсем уверен, с чего все началось. Как он сюда попал, не так важно, как то, что он собирается делать. Он видит кровь на полу вокруг парня и понимает, что ему нужно убраться отсюда как можно скорее. Но он не может заставить себя жалеть о случившемся. О том разговоре. О браслете. О поцелуях. Ни о чем из этого. Он переступает через тело Нила, но растущее чувство тревоги заставляет его обернуться. Еще раз взглянуть на парня, которого он убил. На вампира, которого он пронзил колом.

Нил идёт по коридорам корпуса альф быстрым шагом, заранее посмотрев путь на карте этажа, чтобы не заплутать. Завернув за угол, он впечатывается в чьё-то широкое и твёрдое тело, шипя от силы удара. — Смотри, куда прёшь, — сдерживая рык и клыки, цедит Нил, осматривая человека, который задерживает его. Это альфа, очевидно, с почти что белыми волосами и пронзительными карими… Нет, какими-то даже ореховыми или янтарными глазами.

После побега от отца Нил Джостен— всего лишь ходячая мишень без прошлого и будущего. Его дядя, Стюарт Хатфорд, предоставляет крышу над головой, но его интересует лишь одно условие: чтобы племянник оставался жив. Для этого он нанимает лучшего специалиста — Эндрю Миньярда. Для Эндрю это всего лишь работа. Нил — всего лишь «Объект №1» в его контракте. Правила просты: никаких личных связей, полный контроль и абсолютное подчинение.

— Если ты умрёшь, это не так страшно. Но что будет, если он сделает то же, что и со мной? — слова даются Эндрю с трудом. Даже не из-за мертвеющих голосовых связок — ему эмоционально больно вспоминать свою смерть. Нилу тоже — он присутствовал рядом в тот момент. Это он видел всё это своими глазами, его губы шептали слова молитвы, которую он, казалось, давно забыл, его дрожащие пальцы впивались в ладонь, оставляя на руке кровавые полумесяцы от ногтей. Это он отчаянно желал, чтобы Эндрю не выжил.

Жизнь ярмарочного торговца чудесами проста и непринуждённа: получай себе по сотне монет за выполненную услугу да ставь отметки на карте, чтобы направлять одинокие сердца на тропы к истинной любви. Нил и не догадывается, что его слабый дар способен на бо́льшее, прошлое уже оставило свой отпечаток на будущем, а собственная судьба поджидает его где-то совсем неподалёку.