— Я примерно понял твою ситуацию, как и ответ «Жемчужины Истины», — голос Веркиза звучал как всегда безразлично, но это совершенно не вязалось с тем фактом, что он сделал огромное усилие, встав со своей постели и припёршись сюда. Так ещё и пытался… поддержать? Ллойд от удивления дёрнул головой в его сторону. — Думаю, я могу тебе помочь.

Любовь — штука странная. Ксавьер не совсем понимал, что это и как она работает. Кажется, он любил деревянный меч, заботливо сделанный старшим господином Фронтера, обломки которого до сих пор трепетно хранит в своей комнате. Кажется, любил наблюдать за посевами на вспаханном благодаря Киму поле. Нет, не Ким. Ллойд.

Ксавьер иногда, в какой-нибудь особенно скучный жаркий полдень, размышлял, что Ллойд весь похож на каштаны. В детстве он слышал, что каштаны используют как волшебный талисман, приносящий удачу и достаток. Раньше он в это не верил. Теперь знает — действительно приносит. Так много, как только сможете унести. Каштан. Кашэт. Украшение. Здесь ему обыкновенно становилось смешно, и он прекращал думать, списывая все странные мысли на подпекающее солнце. А смотрел почему-то все равно на Ллойда.

— Хм, это ещё что? — Разбираясь на рабочем столе, молодой наследник обнаружил нечто чуждое под стопкой подписанных контрактов и счетов. — Письмо?

Ксавьер никогда не считал, что умеет хорошо врать, но, как выяснилось, его уровня хватило для того, чтобы Ллойд Фронтера думал, что у него есть дама сердца.

— Из всех Златиусов именно Мидеймос носит прозвище Неведомый смерти. Он способен вынести больше, чем все прочие полубоги вместе взятые, и эта невообразимая выносливость лишь усиливается его бессмертием. Это и проклятие, и дар — но, более того, разве это не удивительно уместно? На этот раз она поворачивается к нему лицом, будто желая прочесть реакцию на следующие слова. — Твои желания не убьют его, Фаенон. ИЛИ После вознесения Фаенон ощущает непреодолимое желание сотворить жизнь.

Двое «ненормальных» наконец нашли друг друга. История о том, как случайная встреча в клубе перевернула всё, а утро преподнесло неожиданный сюрприз. О тайнах, которые не хочется скрывать, и желаниях, о которых страшно говорить. О том, что за строгим костюмом может скрываться нечто большее, а за невинной улыбкой — готовность принять это целиком.