Хогвартс позади, война закончена. Казалось, что теперь всё будет хорошо. Однако жить с грузом войны не просто сложно, призраки прошлого неумолимо преследуют Гарри. Он пытается погрузиться в обычную жизнь, научиться жить как все, жить заново. Но разве он смог бы, после всего что было? Нечто необъяснимое происходит с его телом и сознанием. На курсах начинают твориться странные вещи, а в Министерстве Магии убит ученик...

Прозорливая судья, очевидно, замечает, что он наконец сделал рациональный выбор: — Спрошу еще раз: почему вы не выдали мистера Поттера той ночью в Малфой-мэнор? Он собирается с духом и делает глубокий вдох, в упор смотря на неё. Вся бравада, стыд и бремя исчезают, когда он готовится признаться. Это тоже приговор, но иного характера, такой, который суд не способен вынести. — Потому что я влюблен в него, — и впервые за, кажется, месяцы, его голос не дрожит. Продолжение в примечании...

Если спросить Гарри, то он не сможет толком объяснить, как так получилось, что после долгих лет вражды их отношения с Малфоем вдруг резко изменились. Хотя, если так подумать, удивительного в этом ничего и нет.

Гарри спасает Драко от Адского огня в Выручай-комнате, но им не удается выбраться и они оказываются в убийственном пламени. Очнувшись в лесу, они понимают, что очутились в прошлом. В то время, когда Волдеморт ещё учился в школе... Смогут ли два врага найти общий язык во времени, где единственной опорой для них были они сами? И как себя поведет молодой Темный Лорд при встрече с ними?

Дела у Драко никогда не шли более отвратительно, чем сейчас... Нет, подождите, можно оказаться и в еще худшей ситуации — и все благодаря Поттеру и его разрушительному таланту появляться в нужное время в неподходящем месте. Но во всем виноват Забини!

Гермиона видит, что отношение Малфоя к Гарри весьма далеко от романтического, несмотря на то, что эти двое встречаются. Она решает воспользоваться мантией-невидимкой, чтобы вывести негодяя на чистую воду.

Мы замираем, лёжа напротив друг друга. Молчим. Мальчик, который должен умереть. И мальчик, у которого нет выбора.

Поттер думает, как же Малфою повезло с цветом глаз, не выдающим его привязанности к кому бы то ни было, потому что ему самому приходится носить темные очки, чтобы Драко не узнал о его симпатии.

Гарри не понимает, что происходит. Кажется, он сошёл с ума или просто умер. А иначе он никак не может объяснить, почему каждый раз просыпается в тот же самый злосчастный четверг и, чтобы выбраться из него, должен спасти того, кто, казалось бы, меньше всего заслуживает спасения.

По наблюдениям психологов: как человек выбирает еду и как он ест, можно понять, каков он в постели. И Драко Малфой решает проверить это утверждение.

Драко не считал себя художником (хотя десятки альбомов для рисования, выстроившиеся на его полках, говорили об обратном). Но с тех пор, как в Хогвартс вернулся Поттер, заняв должность преподавателя ЗОТИ, рисунки Драко приобрели довольно необычный характер. Драко занес в свой каталог каждую деталь Гарри Джеймса Поттера: от изгиба его губ и до точного количества морщинок, которые появлялись в уголках его глаз, когда он смеялся. См. продолжение в примечаниях

Что делать, когда задета честь факультета? Конечно же, страшно отомстить! И вот тогда приходит время придумать поистине Адский План...

Рождественский Хогвартс. Гарри Поттер влюбится в первого человека, который его поцелует, и Драко знает, что он должен сделать.

По школьным слухам, Луна Лавгуд не носит трусы, потому что вечно теряет вещи. А Блейз Забини не может найти себе места, пока не удостоверится в этом лично. Его друг Драко Малфой вынужден ему помогать, но на самом деле он, как истинный слизеринец, преследует совершенно иные цели. (в общем, очередная школьная милота. ))

Дуэльный клуб должен был стать веселым внеклассным мероприятием для восьмикурсников. Но добавьте сюда Драко Малфоя и неисправную Выручай-комнату, и все станет несколько сложнее.

Гарри прокляли, и теперь у него невыносимо сильно болит нога. Единственным действенным обезболивающим оказался Малфой. И если бы прикосновения Драко лишь снимали боль, то все было бы куда проще, но у Гарри нет другого выбора.

Он думал о том, как Гарри смотрел на него, улыбался ему; как мысли Драко почти всегда была заполнены им, весь день, каждый день, и о том, как Драко иногда намеренно ложился спать с его запахом всё ещё на себе, отказываясь признавать, что это значит — потому что он уже, блять, знал, что это значит. Что всё это значило. И тогда Драко решил, нахуй всё, он рискнёт. Они рискнут вместе, Гарри и Драко.

Все в школе знали, что нет никого, равного Гарри Поттеру в защите от темных чар. Драко, у которого выходило твердое «хорошо» по этому предмету, это тоже знал. А еще он не был бы Малфоем, если б не был перфекционистом — единственная четверка в промежуточном табеле его совсем не устраивала. Он решился на отчаянный шаг, зная, что Гарри Поттер всегда слыл хоть и гневливым, но по сути своей тюфяком, Драко, пересилив свою собственную гордыню и неприязнь, отважился просить помощи именно у него.

Мысли в голове меняются так быстро, а в груди становится так жарко, что ещё до того, как Поттер сформировывает в голове вопрос, Драко громко и с расстановкой оттарабанивает: — Лучше нет влагалища, чем очко товарища. Повисает зловещая тишина.

Они столкнулись на руинах Хогвартса, на руинах своей прошлой жизни. Они знали друг друга так давно, но не знали друг о друге почти ничего. Они сбежали от всех на встречу общей мечте, но даже не подозревали куда приведет их выбранная дорога...