Гермиона совершенно не желая того ( или скорее наоброт) попадает на самую громкую вечеринку этого семестра. И по воле случая напивается. На помощь неожиданно приходит Панси Паркинсон, которую Гермиона уже давно считает безумно привлекательной.

Сосредоточенная Панси, подтянувшая ноги к груди и задумчиво жующая кончик пера, слишком увлеченная чтением, кажется Гермионе обычной, вполне симпатичной девчонкой. И что-то есть в ней такое... Гермиона не знает как это описать. Паркинсон поднимает взгляд от книги и чуть улыбается ей, не так, как обычно, слащаво и слишком наигранно. А просто и по-настоящему.

— Я уверена, он скоро будет, — сказала официантка в попытке утешить её. Гермионе это не помогло. Внезапно кто-то скользнул за стол напротив неё. — Она, — поправила девушка, положив клатч на кресло рядом и одёрнув юбку. — Прости, что опоздала, детка. Ты же знаешь, как это бывает в «Пророке». Рот Гермионы широко открылся, и она глупо уставилась на Панси Паркинсон. Панси послала ей взгляд, говоривший «просто подыграй», и взяла руку гриффиндорки в свою. Грейнджер закрыла рот.

Коротко о том, как половина девушек Хогвартса играли в бутылочку, а потом это вылилось в кое-что интересное между Грейнджер и давно влюблённой в неё Паркинсон.

Панси уже давно решила, что Грейнджер просто немыслимая ошибка природы. И слизеринка может со стопроцентной уверенностью заявить, что гриффиндорская выскочка раздражает ее. До дрожи в пальцах, до зубного скрежета, до отвращения.

в определенный возраст волшебнику начинают попадать вещи, случайно потерянные их соулмейтом

Виктор был нежен, но прямолинеен. У него были вопросы, и, задавая их, он узнавал её лучше. А Флёр? Флёр была ходячей катастрофой, жалуясь друзьям о своей горе-влюблённости направо и налево. На французском. Как жаль, что Гермиона знает французский. Ш-ш-ш!