Если бы Дазай мог позволить себе открыть рот и поговорить с кем-то на те темы, которые его действительно интересуют, то он спросил бы, в курсе ли окружающие люди, что их пытается убить… буквально всё? Ах, никотин, кофеин, алкоголь из самого доступного? Нет. Грязный городской воздух. Любовь не к тому человеку. Плохая концовка у книги. Продукты, напичканные химией. Зависимость от импульсивных покупок и сиюминутных удовольствий. Бегство в отдельный мир, вроде…

Фёдор всегда старался вести себя тихо. особенно в такие моменты. чтобы не будить. не тревожить. не напоминать о себе лишний раз.

Всегда здорово, когда дома кто-то есть.

пока Федор любуется пейзажем, Дазай любуется Федором. его оголенными ключицами, что выглядывают из под футболки, тонкой шеей, профилем с острыми чертами. Осаму уверен, прямо сейчас в аметистовых глазах его мужа отражается прекрасная луна и сотни созвездий небес.

Приходя в большую, но такую пустую квартиру, Сигма испытывает лишь одно желание — поскорее покинуть её. Школьные коридоры, весёлый смех людей, для которых он никто, всё будет лучше, чем эта звенящая тишина, ломающая его на кусочки. И в столь однообразную и серую жизнь одиннадцатиклассника врывается темноволосый суицидник из другой школы, с заявлением, что теперь учится с ними в классе.

Сигма наконец просыпается после того, как коснулся Фёдора.

Никто не мог предположить, что демоны могут умереть. Как это вообще? У них нет души, а, значит, лишиться её они не могут. Но так вышло, что первого марта случилась первая смерть бессмертного. Первого марта случилась смерть суккуба.

АУ, где Сигма — флорист в цветочном магазине, а Николай — покупатель, которого заинтересовал симпатичный консультант.

Накахара Чуя ворвался в его жизнь с грохотом распахнувшихся дверей склада, посмотрел невозможно-голубыми, будто чистая морская вода, глазами, и ушёл, прихватив с собой наставника и что-то ещё, чему Акутагава пока не нашёл названия. Разобраться с непонятными чувствами он решил единственным известным ему способом. Убийством.

— Какое же ты страшилище с полным ртом железок... — вид одноклассника в брекетах всё не переставал веселить. — Кто бы говорил. Сестра хоть знает? Чуя замер. Он не мог так скоро попасться. Просто не мог. Не ему. — Ты неплохо всё прячешь во время речи, но громко елозишь по зубам, когда думаешь, — медленно сказал Дазай, руша всякую надежду. — А ещё из-за тебя мне стало интересно, каково это целоваться с человеком с пирсингом языка. |Школьное АУ, где о обоих можно сказать «Metal mouth»|