«Два года назад она впервые надела ростовой костюм. А я — свою маску.» Он — айдол, чья любовь принадлежит фанатам. Она — та, кого нельзя любить. Но дождь в Сеуле смывает многое. Даже правила. История о запретной близости, рождённой из летних концертов, куртки на коленях и двадцати трёх секунд пиксельного греха.

Он был её ребёнком. Не по крови — по выбору. Словно найденыш, поднятый из праха разрушенного мира, он рос в тени её власти, под её взглядом, под её рукой. С годами восхищение стало преданностью. Преданность — одержимостью. Их союз — ошибка, от которой невозможно отвести глаз. Сладкое проклятие, облечённое в шелк, в пепел, в кровь. Снаружи — мафия, оружие, политики. Внутри — секрет, который хоронят под ложью и желаниями. Там, где любовь невозможна, рождается нечто куда более разрушительное.

Меня ни о чём не спрашивали. Лишь осмотрели ближе, словно экспонат на выставочной витрине в музее, и я помню лишь как был напуган и заворожен одновременно, когда изящная маленькая кисть с тонким запястьем потянулась к моему лицу, приподнимая пальцами с чёрным маникюром подбородок повыше и ворочая меня из стороны в сторону. Я послушно следовал, и я... И я хотел следовать. Возбуждение, охватившее меня в ту секунду было самым больным и самым правильным в моей жизни.

Они появились на ковровой дорожке в нарядах от бренда Tommy Hilfiger и выглядели как само совершенство. Stray Kids своим талантом и врождённой харизмой затмили собой жалкие тряпки, представляя больше одежду, нежели наоборот. Феликс, что олицетворял загадочную эльфийскую красоту древнего народа, скрытого от глаз людей, Хёнджин, будто забывший переодеться после люксовой фотосессии. И Валери. Вылившая бокал шампанского на репортёра, дерзнувшего обратиться к Феликсу "Эй, блондинка, подойди-ка".

Он был так близко, а я могла слышать его чарующий голос даже без микрофона, пока другие девушки жадно хватали его отовсюду. Они гладили его, щупали и тискали со всех сторон, а он продолжал дерзко ухмыляться, закусывать губы, подставляться под жаждущие его тела ладони и прикрывать глаза в блаженном кайфе.

Этот детский сад продолжался в её кабинете уже около недели: Феликс с какого-то перепугу решил, что они, видимо, теперь друзья, и он может заваливаться к ней в кабинет и болтать о всяких глупостях, пока она под его приятный, бархатный голос спокойно дорабатывает последние часы, не замечая, как пульсирующая в виске мигрень исчезает без следа.

Двое молодых людей, путешествующих в разных направлениях и никак друг с другом не связанных, повстречали на своём пути странного человека. Вот только действительно ли между ними нет никакой связи? И, если призадуматься, только вчера они прибыли на курорт, так куда они едут?