— Солнце, что ты тут делаешь? — парень вошёл в комнату к Ликсу. — Расслабляюсь, Минни…

все их отношения были приторными, как чай в столовой или ядреная смесь килограмма сахара, клубники и меда.

Ему было всего шестнадцать, когда это началось. Когда одна некорректная фраза затуманила мозг, мешая думать о чём-либо другом, кроме как о килограммах, сантиметрах, похудении. Уже на следующий день Феликс впервые за месяцы пребывания в этом аду признал своему врачу: «Я болен. Я не хочу умирать. Я хочу выздороветь и выйти от сюда живым». Воспоминания били по больным местам, заставляя задыхаться в рыданиях и корчиться на кровати от пустоты в желудке. Он снова взялся за старое…

Феликс молчит,он молчит,а Сынмин врождённый парикмахер и отрезает белые локоны чужих волос,успокаивая.

— Покрутись… // Крутится. Исполнительный. Хёнджину такие нравится. Красуется. Тонкая талия, острые ключицы — смотри, не порежься. Мальчик-идеал, что не знает своей цены. Вчера стримил контру, сегодня дрочит за бабки перед той же фронталкой.

Феликсу снова приснился кошмар, но рядом всегда Сынмин, что готов помочь