Возможно, когда он задавал вопрос о том, что хочет этот мужчина взамен информации, Микаэль догадывался, что заключает сделку с человеком, с которым лишний раз лучше не связываться. Тому не нужны деньги – это было ясно. Но что могло удовлетворить эгоистичную человеческую природу? Малек Синнер слабо ухмыляется. Микаэль пока не знает, но скоро поймёт: секреты гораздо ценнее денег. А чужие эмоции – бесценны.

Яну казалось, что он всё вспомнил еще в тот момент, когда издал свой первый крик. Вернее, второй первый крик.

На фоне протестов и демонстраций против нового принятого закона касательно псиоников на улицах появляется новый наркотик «Нью-Пари» — чистая смерть для нестабильных и допинг для псиоников, приводящий к медленному разрушению их организма. Лу Рид и Кей Стоун вновь оказываются в гуще событий, всё больше погружаясь в пучину политических страстей.

То, к чему они в результате пришли, было, в какой-то степени, неожиданно, но и в равной мере — неизбежно. Если учитывать скромное мнение Мегуми Фушигуро. [продолжение первой части: разговоры, секс, эмоции, чувства и все то, что может получиться, если вы оба взрослые, адекватные люди, знающие себе цену]

Я не хочу, чтобы ты стал моим слабым местом, потому что именно туда будут целиться в первую очередь.

Тарталья болен — Чжун Ли знает действенный способ выздоровления. Метод, проверенный веками. Пальцы очертили закрученный выступ обычного, ничем не примечательного ключа. Если Чайльд и был лилией, то неимоверно колючей, как порой его неуместные шуточки. Чего стоила последняя, когда он в открытую пялился на руки Чжун Ли, а после, совсем поневинному поинтересовался — какой рукой он прикасается к себе.

— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

План был довольно прост. Они переспят – и никогда больше об этом не заговорят. Сукуна трахается со всеми подряд, так что для него это не должно стать проблемой, а Мегуми потеряет девственность и избавится от своих идиотских, дезориентирующих снов. Оба в выигрыше. Все перестает быть просто, когда Сукуна говорит «нет».

Все началось с того, что на праздник Середины Осени дворец Сюаньчжэня не получил ни одного небесного фонарика. Да, именно — ноль.

Фэн Синь действительно говорил, что Му Цина пора спустить с небес на землю. Однако он точно не имел в виду что-то подобное.

О том, как Август ван дер Хольт хочет нажиться на проблемах Питера, а в итоге сам в этих проблемах и тонет. Например, одна из проблем (главная из них) - принципиальный, упрямый, характерный и совершенно равнодушный к деньгам молодой лейтенант.

У молодого псионика Иво Мартена было достаточно в жизни проблем. Отправившись работать в Корпус Содействия, он решил часть из них, но, получив неожиданную и приятную переквалификацию, обнаружил, что их стало едва ли не больше. Теперь Иво вынужден был задумываться, как скрывать ото всех нездоровую зависимость, как на очередном приёме не поймать шальную пулю, и, самое главное, что ему делать со своей внезапной влюблённостью в главу Инквизиции — мадемуазель Лу Рид.

Loving you the way I do It hurts

Ландо Норрис был великолепным летчиком — все так считали. Ну да, немного отбитым, немного несерьезным, но это просто дух авантюризма в нем вечно звал узнать, каково это — управлять истребителем без одного из двигателей. Оскар, как начальник медслужбы их военной части, считал, что однажды он долетается до грустной гранитной плитки на кладбище или, в лучшем случае, до разжалования обратно в старлеты. Когда-нибудь Оскар его просто убьет. Если Норрис сам не справится с этим быстрее.

Ходят слухи, что у «Львов» новый либеро. Говорят, мол, их связующего, Пиастри, кроет на нем люто. Удивительно. Я-то думал, что ему, кроме мячика своего волейбольного, вообще ничего не интересно. А вон оно как вышло. Хотя, это же только слухи. Мало ли, что люди говорят.

После сокрушительного столкновения с Максом Ферстаппеном в 2021 году Шарль Леклер остаётся наедине с последствиями — и с Максом — в тишине, вине и невыносимом горе. А через четыре года, ведя в чемпионате, он обнаруживает, что теряет не только память, но и самого себя.