Счастье бывает разным. Кто-то его вымаливает, кому-то оно даётся легко, а кому-то просто сваливается на голову и приносит в клюве твою судьбу. У каждого из нас есть свой ангел хранитель, и у Тэхёна, похоже тоже...

Он сидит за рулём, слушает панк-рок и читает досье на подопечного, пуская дым в окно: «Ну охуительно…». По его лицу видно, что последний раз он улыбался где-то в XIII веке. Он знает, что сделает всё, чтобы пацану не снесли голову, — но будет ныть об этом до конца времён. Ангел? Возможно. Но настроение — как у бармена, которому бросили мелочь за двойной бурбон.

Слева — кукуруза. Справа — кукуруза. Впереди — тоже кукуруза. Где-то за горизонтом должен быть дом Чонгука, если Тэхён правильно понял ту старушку на остановке, что объясняла дорогу с помощью фразы: «А потом направо у дерева, которое похоже на зайца». — Отличный ориентир, — выдыхает Тэхен и прибавляет газу.

«Если долго всматриваться во тьму, то тьма начинает всматриваться в тебя» — так звучала тема выпускной работы для студентов частной академии искусств. Быть отвергнутым в это время не редкость. Что они должны сделать ради признания общества?

Что чувствовал Тэхён, когда на экране монитора появились ответы на все его вопросы? Что он ощутил, осознав, что так долго ломал себя напрасно — всё рухнуло. За дело взялся Фантом. GAME ON

— Есть такое сказание, что у танцора бывает две смерти. Одна, когда он перестаёт танцевать, и вторая — когда останавливается сердце. У меня же их будет три, — голос Чонгука не громче шёпота. — Впервые я умер вместе с родителями, во второй раз — когда понял, что никогда не смогу танцевать балет. Сейчас я просто жду третью смерть.

Кожа, которую ты зовёшь домом, скрывает собой едва бьющееся сердце, и подкашивающиеся колени, и лёгкие, что содрогаются от недостатка кислорода в преследующем по пятам одиночестве.

Чонгук радостно собирает чемоданы и запасается солнцезащитным кремом, когда на университетскую практику его отправляют в детский летний лагерь. И всё бы ничего, если бы не устроившийся в тот же лагерь Ким Тэхён.

Глоток свободы тлевшему в заточении принцу приносит не помолвка в алчной погоне брата за властью, нет. Её даруют янтарные глаза вожака, который, единожды взглянув на суженого ему омегу, бросит тому вызов.

Больше всего на свете Чонгук хочет быть любим. Хочет найти своё место в этом мире, где ему не придётся скрывать свою сущность, терпеть нападки и безразличие своей стаи и прятать сквозящие тоской слёзы от равнодушных глаз. Побег из опустевшего дома последним шансом подворачивается его исполосованным ладоням.

Ровно в 00.00, когда человеку исполняется 21 год, на тыльной стороне ладони у некоторых зажигается искра. Это значит, что человек получил ген ALTA. КНИГА ПЕРВАЯ.

Чонгук не ожидал, что ему придется приютить у себя Ким Тэхёна на неопределенный срок.

Весь Ким Тэхён — это роскошь и лоск, ничем не приправленное восхищение. Он объективно шикарен настолько, насколько Чонгук его ненавидит и мечтает сломать, потому что нет в нём желания сильнее и гаже, чем увидеть, как горит в адском пламени эта сука, что портит всю его жизнь. Мразь, что стимулирует быть сильнее и перманентно проверяет на прочность, с отстранённым интересом ожидая, когда же эта стойкая гадина с фамилией Чон наконец осыпется пылью на землю. Не осыпется. Прости, Ким Тэхён.

— Люблю тебя, — Чонгук произнёс это еле слышно. Кончиками пальцев он нежно провел по шее Тэхёна, спускаясь ниже. Тот вздрогнул от щекотки и замер, неотрывно следя, как Гук начал вырисовывать горизонтальную восьмёрку на уровне его сердца: — Что… что ты делаешь? — Бесконечно… — пояснил Чонгук, и Тэхён услышал улыбку в его голосе. — Люблю тебя бесконечно...

Ты знаешь это воспоминание. У тебя оно такое же в архивах памяти. Два прогулявших уроки школьника, чтобы сбежать в парк аттракционов. Едут вниз на американских горках. Поднятые вверх руки слегка соприкасаются, из открытых ртов до тебя почти долетают радостные вопли «А-а-а-а!..» Ты хорошо помнишь, что осталось за кадром. Один из них тогда боялся кататься, но второй уговорил его, сказав, что тот сможет держать его за руку, если будет слишком страшно. Тебе тоже отправили «письмо».

Анонимно присланное фото с веб камеры его ноута, на котором его глаза блаженно прикрыты, а губы распахнуты в немом стоне, показалось ему чьей-то несмешной шуткой. Это, безусловно, напрягало, но не настолько, чтоб всерьёз об этом думать. Его размышления прервало всплывающее окошко с уведомлением почты в правом нижнем углу экрана. На этот раз уже с вложением посерьёзнее и надписью в теме письма: «на случай, если ты решил, что это пранк, то это не он».

Это был самый странный пациент за всю его практику. Он вёл себя слишком вызывающе, слишком уверенно, и при звуке бормашины ни один мускул на его лице не дрогнул... Тэхён знал, что любой человек боится врачей априори, а этот прям терминатор какой-то...

Он приходил сюда уже несколько месяцев. Просто садился за пианино и играл. Это был его способ говорить с миром, не произнося ни слова. Его мелодии говорили за него — о том, что болело, что радовало. Иногда это был Бетховен, иногда — Бах, а когда душа просила выхода, он играл Вивальди, позволяя музыке говорить то, о чём омега сам никогда не осмелился бы. Всегда — классика. Всегда — его любимые произведения. Всегда — его собственные руки. И всегда — без зрителей. Ну, то есть… почти всегда.

Чон видел перед собой тест и не мог поверить в то, что все это являлось правдой. Он беременный. Да еще и от кого? От Тэхена! От своего друга, от коллеги по работе, от мировой звезды, отношения с которым скрывались почти всю их карьеру. Да, Чонгук тоже был мировой звездой, как и Тэхен, но не афишировал свою личную жизнь из-за неадекватной реакции фанатов и новых нападок хейтеров. А так же из-за того, что на самом деле являлся омегой, прикидываясь альфой.

Служба наконец позади. В тишине дома, где всё словно пропитано ожиданием, Тэхён готовится к встрече с Чонгуком. Квартира вылизана до блеска, свечи по местам, полы пахнут розмарином, на подоконнике подсолнухи, а на столе ужин... И Чон возвращается. С письмом у сердца и решимостью остаться. Впереди — не просто встреча, а обет, произнесённый двумя душами. «Мой когда-то последний бой обвенчает меня с тобой» — история любви, которая выдержала расстояние, дождалась и наконец обрела дыхание.