— Мы могли бы просто развестись, но тебе из всего нужно устроить шоу.

Их свела ненависть — она крепче любви. (главы будет еще добавляться по мере вдохновения и отклика🖤)

Когда не самая ответственная мать знакомит тебя со своим новым мужем, принято говорить: «Здравствуйте, очень приятно». Ну или какую-нибудь другую очередную ерунду. Я же выпалила сгоряча: — А ты что здесь делаешь?!

На груди, чуть левее сердца, мое имя — Chloe. Оно выведено тонким изящным шрифтом. Оно дышит вместе с ним. Он зажигает сигарету. Пламя зажигалки вырывается резко, подсвечивая лицо в тени. Шейд не моргает, смотрит прямо мне в глаза. Огонь лижет кончик сигареты, и он втягивает дым медленно, почти небрежно, но я вижу, что это маска, что на самом деле он вдыхает не никотин, а саму жизнь.

Фанатик не пойман. Опасность всё ещё витает в воздухе. Признания уже произнесены. А Хлоэ всё ещё не может разобраться, что делать с импульсивным бывшим, который перестал быть бывшим.

Какие тени минувших дней терзали память Шейда и Хлоэ? Что за призрак прошлого восстал перед их взором?

Днём она — сильная, хладнокровная пиарщица в башне из золота и лжи. Ночью — девочка из забытого города, где отец водил в лес убивать собак. Хлоэ Бёрнс пытается не сойти с ума, балансируя между выжженной реальностью шоу-бизнеса и воспоминаниями, которые рвут её изнутри. Она спасает карьеру наследника империи, скрывая свои собственные раны. Но прошлое всё ближе. Оно шепчет сквозь сны, дышит ей в затылок. А впереди — ещё один выбор, от которого будет зависеть не только репутация, но и её выживание.

— Жадность — грех, Хлоэ. Но сегодня я стану твоим личным искушением, твоим Люцифером. — Превосходно. Обожаю видеть в тебе эту тень, эту опасность. Ты даже не догадываешься, до чего ты сейчас нечестиво сексуален…

Между ними лишь секс, попытки отвлечься, расслабиться друг с другом. Это не должно перерасти в нечто большее.

Одри хочет, чтобы он присвоил её себе, чтобы все знали, что она принадлежит Микаэлю. Она готова выжечь на сердце клеймо с его именем, отдать себя без остатка.

Она поклялась быть навсегда его, в любой из жизней.

Москва 1960-го. Вчерашняя студентка Лэйн полна мечтаний и надежд на будущее, но весенним громом звучит необходимость сложного выбора: брак с влиятельным дипломатом Борисом Романовым или жизнь под вечным гнётом советской системы. Борис — ключ к светлому будущему и билет за железный занавес, избавление от удушливой цензуры и диктатуры, пусть и сам он — неотделимая часть советской системы, мира лицемерия и лжи. Однако не окажется ли слишком высокой цена за шанс на свободу?

Осматривать тела мне не приходилось, чёрт возьми. Предстоящий, наверняка увлекательный аттракцион не вселяет радужных надежд, а несуществующие пони спрятались в кусты. Хочется уточнить, во что я вляпалась, но технически никто не спрашивал моего согласия на эту командировку. Мысленно ставлю себе девять клоунов из десяти и мечтаю, что, когда вырасту, помудрею. Проблема лишь в том, что мне уже двадцать семь. Нет, это десять клоунов из десяти — бинго!

Рука дрожит в руке, запястье — в капкане пальцев, он проверяет пульс, считает до десяти — десять ударов в пяти секундах. Она никуда не ушла — и нужно не дать уйти: Флот зачищает улицы, Флот ищет мальчика, Флот убивает девочку, и девочка перед Калебом тянет руку и смотрит волком. Калеб держит во взгляде мягкость, ласку, тепло для детки — но детка выросла, отрастила зубки, скалится, дергается и глядит на дверь.

Меня нельзя исцелить, я не болен — я древнее боли, я тот, кто помнит свет под волнами, и я хочу, чтобы мрак поглотил человечество.

И вдруг — резкий звук уведомления. На экране всплыло сообщение: "Анонимный пользователь перевёл вам $10 000". Лэйн замерла. Руки, сжимающие грудь и оттягивающие резинку до неприличного сексуальных стринг, повисли.

Дата уже назначена — на излете весны, тринадцатого мая, потому что она всегда хотела, чтобы на ее свадьбе цвели буйно яблони, чтобы лепестки плыли по воздуху и путались в волосах. Рафаэль знал, что она этого хотела, готов был исполнить ее маленькую мечту — но ей уже весна не весна.

Я играл — ты играла.

Для тех, кому не хватило накала страстей в карте Калеба “No-Return Night”, приуроченной к его дню рождения. Фанфик начинается ровно с того момента, когда они падают с дивана, целуются — и нас встречает грустный, чёрный экран. Так вот… я убрала эту преграду.

— Помнишь, что я тебе сказал вчера? — То, что я делаю может привести к последствиям? — Именно, милая.