Фаенон не понимает, почему ввязался в этот бред. Даже если он одинок, а друзья постоянно называют грустной и доброй собакой, это не причина заставлять его идти на такие крайности. Или как Фаенона заставляют идти на свидание вслепую.

После борьбы с Никадором и перед ритуалом передачи ядра пламени Фаенон, терзаемый сомнениями и тревогами, отправляется в купальни златиусов, чтобы найти там покой перед событием, которое изменит его жизнь. Растворяясь в горячей воде, он слышит знакомый звон доспехов.

— Ита-а-ак... — начинает Трибби. — Ну и ситуация, — сетует Аглая. — Интересно, кто ему поможет, — задаётся вопросом Триннона. — Дело за тобой, Мидейчик, — шепчет Трианна, приложив крошечные ручки ко рту, как будто и так не очевидно, что его судьба была предрешена, как только они все посмотрели на него. — Отличная идея. Доверить уход за ним маньяку-убийце, и что же может пойти не так? Или: проклятый Фаенон не может ни говорить, ни видеть, ни слышать. Мидею поручено заботиться о нём.

Фаенон поднимает камеру, ловит первый кадр — и забывает, как дышать. Он двигается вокруг, медленно, на полусогнутых ногах, как будто приближается к чему-то святому. Щёлкает затвор, снова, и снова. Мидей не позирует — он существует. Красиво, по-настоящему, непринуждённо. Грудь медленно поднимается на вдохе, пальцы касаются воды, играя с отражением. Глаза чуть приоткрыты — тёплые, тяжёлые, пристальные. Фаенон едва удерживает камеру прямо.

Мидеймос, потерявший отца на стройке, жаждал справедливости. Чтобы отомстить за его смерть, он устроился сиделкой к Фаенону, бывшему владельцу злополучной стройки, прикованному к инвалидному креслу после несчастного случая, унесшего жизнь Еврипона. Мидеймос хотел раскрыть ложь Фаенона и собрать доказательства для суда. Движимый местью, он был готов рискнуть всем. Но чувства к Фаенону, разгорающиеся адским пламенем в груди, решили иначе.

— Возляг со мной, Фаенон из Элизии Эйдеса! — Слова Мидеймоса раздались в раскаленном донельзя воздухе Колизея, как гром среди ясного неба, вызывав недоумение у Императора и его верных подданных. Теперь Бессмертный гладиатор был самой интересной фигурой на песчаном поле, усеянном трупами. — Наглец! — приходя в себя, расхохотался Фаенон, его смех был полон показного безразличия, как будто он слышал шутку, недостойную внимания. Но Мидей уже знал, что Император не посмеет отказать любимцу толпы.

Фаенон хочет немного отомстить Мидею за поддевки касаемо его чувства вкуса — хочет подарить безвкусную и неудобную вещь, которую принцу придется надеть хоть раз в честь их дружбы. Но процесс создания украшения приводит к совершенно непредвиденному результату.

Фаенон — обычный студент университета, который мечется между занятиями, клубом и личной жизнью. Однако по ночам странные, повторяющиеся сны начинают размывать границы его реальности. Сколько Фаенон себя помнит, ему постоянно снится мужчина, которого он никогда не встречал. Яростный, благородный и красивый настолько, что сердце трепещет. Он говорит себе, что это пустяки. Просто цветок, украшающий его сон. Но потом он встречает этого мужчину.

Вторая часть «Dream of recollections». Прошло две недели с их последнего "свидания". Фаенон изо всех сил стремился снова завоевать Мидея, однако после душевного разговора со своим другом он начал перестраивать свои мысли. Тем временем Мидей продолжал отвергать ухаживания, ведя себя так, будто Фаенон ему не нужен. Но когда тот внезапно начал отдаляться, возьмёт ли Мидей вину на себя и наконец-то сделает шаг навстречу? Или...?

Жизнь Мидея текла размеренно и спокойно: кофе, пирожные и бесчисленная череда гостей. Так было до тех пор, пока в его кофейню не заглянул потрясающей красоты юноша, чья внешность смутно казалась знакомой. Или: ау, где Мидей - хозяин кофейни, а Фаенон - модель. Короткая история о застенчивом знакомстве и странном спросе на лимонные пирожные.

— Из всех Златиусов именно Мидеймос носит прозвище Неведомый смерти. Он способен вынести больше, чем все прочие полубоги вместе взятые, и эта невообразимая выносливость лишь усиливается его бессмертием. Это и проклятие, и дар — но, более того, разве это не удивительно уместно? На этот раз она поворачивается к нему лицом, будто желая прочесть реакцию на следующие слова. — Твои желания не убьют его, Фаенон. ИЛИ После вознесения Фаенон ощущает непреодолимое желание сотворить жизнь.

Мидей уже заведомо знает: никакой этот вечер не добрый. С одной стороны, это, должно быть, самый лучший день в его новой жизни, с другой — самый худший. Он наткнулся на ту петлю каноничных событий, угодить в которую просто категорически было нельзя. Но… раз уж его затянуло немного не в тот временной период и не в тот мир, в котором находился, например, первопроходец, разве не может он попытаться осмелиться?

Выходец из забытой деревни Фаенон отправляется в священный город, чтобы поступить на службу в городскую охрану, набраться опыта, а потом посетить главный храм божества, которому он поклоняется с раннего детства. Но юноша с меткой в виде солнца на шее еще не знает, что великий Мидеймос, бог войны и раздора, тоже наблюдает за ним.

— Мы против насилия, — неубедительно говорит Мидей. — И драк на рабочем месте, — поддакивает Фаенон. — Вчера вы чуть не сцепились на глазах посетителей из-за «Бесконечной шутки», — подливает масла в огонь Дань Хэн, не отрываясь от экрана компьютера. Предатель.