Осколки прошлого вспыхнули вновь, соединяя разорванные нити судеб. Сколько смелости нужно, чтобы склеить разбитое, отринув страхи и сомнения, и обрести долгожданное счастье в мире, где любовь – хрупкая драгоценность?

— я так боялся стать уязвимым, что почти забыл, как это – дышать, а ты появился и сломал все, что я так долго строил. спасибо, пак сонхун.

— это пятая кружка. ты хочешь, чтобы я лопнул? — сонхун расширяет глаза, но послушно берёт печенье и засовывает в чай. считает до трёх: раз… два… — главное — вовремя высунуть, — авторитетно заявляет со смешком сону, и сонхун отвлекается на это. и без того мягкое печенье очень быстро распадается и отправляется кусочком плавать на дно кружки. сону звонко смеётся, пока сонхун чертыхается, — говорил же.

- думаешь, раз тебе страшно, то можно врать и делать больно другим? твой эгоизм погубит тебя, не смей забывать об этом.

в конце концов, сону оказался там, где оказался: просто листая свои фотографии, он заметил, что они с сонхуном до мурашек хорошо выглядят вместе. конечно, ни одна камера не передаст их красоту в полном объеме, но совместные селки выходили так замечательно и так редко, что сону мог бы каждую из них послать на конкурс national geographic в категории «самые красивые фотографии редких животных». если такая есть, конечно. и победить.

такой спектр чувств пак не испытывал еще ни к кому. ему хотелось касаться младшего, хотелось нежности и трепетности, которую он испытывал, глядя на молочную кожу, блестящие глаза и длинные ресницы парня. но страх каждый раз брал верх над его чувствами. страх разрушить всё то, что он строил так долго. то доверие, ту связь, ту, хоть и призрачную, но любовь.

Они друзья детства. И Сонхун знает его, как никто другой.

сонхун скучает по киму, но признаваться по переписке не хочет, хочет показать это своими действиями, что и делает

Внутри чувств смешалось больше, чем травинок на всей поляне, они следом за кистью где-то в груди вырисовывали причудливые узоры, заставляя затаить дыхание, чтоб ненароком не спугнуть.

— ты издеваешься! — после очередного проигрыша сону кидает джойстик и косой взгляд на сонхуна. тот такой довольный, словно выиграл олимпиаду и купон на бесконечное посещение диснейленда одновременно. — ну, сону-я, — глубокомысленно тянет он, — просто кто-то по натуре победитель... понимаешь?

— знаешь, сонхун, это было лучшее лето, спасибо тебе. — сону, говоришь так, будто мы прощаемся.

нет, честно, единственная причина, по которой сону ещё не съеден заживо — это потому что сонхун умрёт от тоски без яблочно-вишнёвого вкуса его смазки.

рай душит. ад зовет знакомым запахом стали и боли.

небо, покрытое густыми тучами, сегодня тяжёлое и будто давит на голову, вызывая тупую боль в висках и затылке. громкий шум от бьющихся волн глухо доносится до ушей, а перед глазами расплылись мыльные пятна. его одолевало бесконечное чувство какой-то бездыханности, которую невозможно было понять или даже описать словами. ощущение боли в сердце заставляет ускорить бит, терять кислород, чтобы жадно потом поймать глоток холодного воздуха и с трудом проглотить.