— Невыносимый, — Му Цин вздыхает тяжело, но его глаза говорят об обратном. В них плещется бескрайнее море влюблённости вперемешку с весельем. — Это ты про себя? — Хуа Чэн наклоняется вперёд, начиная нависать над Му Цином. — Про тебя. — Правда? — вскидывает бровь Хуа Чэн, наиграно удивляясь. — Что-то мало верится.

— Ну, во-первых, ты обещал Цинсюаню, что поедешь, — Хуа Чэн аккуратно наносит специальную мазь толстым слоем на кожу Му Цина, чтобы хоть немного облегчить его боль. — А, во-вторых, ты так был сильно увлечён попытками утопить Фэн Синя, поэтому не удивляйся, почему ты теперь сгорел.

персонажи небожителей играют в геншин. фэн синь и хуа чэн (как обычно) с друг другом срутся. цинсюань предлагает спасти из заложников му цина, а му цин… занимается передачей своей удачи хуа чэну, который утверждает, что он у него нагло всю забрал.

У Му Цина паника. Да, именно она. Потому что у учителей не должен быть краш на других учителей. А Му Цин ловит жуткий и сильный краш на одного нового учителя, который совсем недавно пришел работать в их школу.

наверно, целовать хуа чэна в тот злополучный день было его ошибкой, но… му цин об этом ни капельки не жалеет, спустя столько времени.

Му Цин спас ребёнка на торжественном шествии, и теперь в его жизни появилось слишком много проблем.

После смерти Му Цин получает возможность начать жизнь заново. Однако его прошлые и настоящие моменты переплетаются в сложной эмоциональной путанице. Воспоминания о счастливом будущем с Хуа Чэном становятся для него якорем, затрудняющим принятие новой реальности, в которой Хуа Чэнь обретает счастье с другим человеком. Пытаясь скрыть свою боль, ревность и отчаяние под холодной маской, он одновременно размышляет о том, не было ли всё это лишь плодом его воображением .

Хуа Чэн и Му Цин – два человека с абсолютно различными личностями, однако, несмотря на свои уникальные особенности, им удалось достичь гармонии в совместном быте. Их повседневная жизнь представляет собой сочетание ярких эмоциональных моментов и обыденных привычек. Противостояние их характеров, хотя и кажется диаметрально противоположным, на самом деле формирует некую среду, в которой они могут сосуществовать и дополнять друг друга.

Два идиота начинают препираться в главном Зале Воинств, ожидая прибытия Императора на собрание. Провокация повисает в воздухе, а обвинение принято без их ведома. Но всё в порядке! Извинения, конечно, всё исправят без последствий, верно?

Два идиота оказываются запертыми в шкафу. Но не в каком-то шкафу: а именно в шкафу Се Ляня. В том самом, что находится в Доме Блаженства, в спальне, которую Се Лянь делит со своим мужем. При этом слушая, как пара ругается в комнате. Но всё нормально! Они могут создать магическое поле для "Сжатия тысячи ли" и уйти, проще простого... Верно?

Eva. Честно говоря, Му Цин ожидал увидеть монстра — заранее завысил свои ожидания. Всего-то и стоило, что подойти ближе... Ребенок за прозрачной стенкой показался слишком знакомым. Как такой взгляд забыть можно? Его обладателя тем более.

Му Цин решил подобрать ребёнка с улицы к себе переночевать. – сборник драбблов по ХуаЦинам.

Что случится, если на празднике фонарей мальчика поймает кто-то другой? Кто-то, кто находится так же близко.

—А сейчас я вынужден вас попросить удалиться, вы здесь явно лишние и будете только мешать нам.

Хуа Чэн нежным взглядом всматриваться в лицо ещё спящего небожителя. Небожителя, который по красоте не уступает ни одной прекрасной деве. Небожителя, который признаётся одним из сильнейших Богов Войны. Небожителя, что заставил мёртвое сердце биться в груди, как заведённое.

Ещё в раннем детстве Му Цин усвоил главный в жизни урок: Не привязывайся ни к кому. Он старался следовать ему все восемь веков, но может ли демон, некогда желавший ему смерти, а нынче смотрящего так виновато, сломать его убеждения? - Я тебя не обижу...

Фэн Синь, к сожалению, совершил огромную ошибку.

Попав в любовную ловушку, Хуа Чэн и Му Цин узнают о себе кое, что новое.

Когда Му Цин собирался в полном одиночестве несколько дней отдохнуть на море, он не предвидел так внезапно появившегося Хуа Чэна, кардинально нарушившего его план.

Сюаньчжэнь мог бы называться самым красивым Богом, и средь Богов Войны, и средь Богов Литературы. Хуа Чэн не побоится по праву назвать его самым красивым во всех трёх мирах.