Джисона разбили, растоптали и растерли в мелкую крошку подошвой ботинка. Его превратили в порошок, состоящий из боли и разочарования. Его сломали, оставив перед этим дыру в сердце. И, кажется, что решение всех проблем лежит на ладони и манит своей чистотой, но нужно ли это Джисону?

– Мы расстаемся. – Что, прости? – Я бросаю тебя, Джисон.

Сынмин смотрит трансляцию Джисона. Сейчас его спросили про первое впечатление о Минхо. Хан вообще не умеет скрывать чувства: нервно мнется, трет губы, периодически отлетает куда-то, варясь в воспоминаниях, и тогда у него на лице практически появляются субтитры. Сынмин не осуждает, но, где-то в глубине души, испытывает гордость за то, что сам умеет скрывать свои тайны намного лучше.

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

Янтарь - вестник проклятья. Детей всегда учили: завидишь янтарные волосы - не смей подходить. Но Джисону начинает казаться, что в янтаре нет ничего плохого

мармелад, тени на потолке и динозавры, запах корицы в воздухе, sweater weather, поцелуи со вкусом ягодного чая – их универсальная формула счастья.

Джисон знает, как на английском будет «диверсификация» и «маржинальность», но запинается, когда богатый толстяк с пузом, которое едва помещается в брюки, просит его сказать на ушко что-нибудь грязное, потому что «анализ чувствительности операционных расходов» - это не совсем то, что хочется услышать в постели. Он улыбается своей лучшей фальшивой улыбкой и даёт себе обещание больше никогда не брать заказы на бизнес-встречи.