— Интересно… — выдохнула Фокалорс и слегка наклонила голову вбок, будто заново рассматривая Нёвиллета, и тот тут же пожалел, что так неосторожно обмолвился о поразивших его впечатлениях.

Она молилась Богу о счастье и благополучие. Но слышал ли Бог её? Слышит ли он какого то маленького одинокого человечка? Она не знала до той поры, пока однажды на прогулке не увидела странное существо. Это существо напоминало женскую фигуру, но было словно соткано из воды. Девочка наблюдала издалека, широко раскрыв глаза. Она даже и позабыла насколько тяжела у неё была судьба, настолько она была зачарована этим прекрасным созданием.

Когда Черная Лебедь поднялась на борт Экспресса, ей, а так же другим пассажирам, удалось посмотреть старые воспоминания связанные с Акивили и Ахой.

Когда тебе станет одиноко — помни, что среди людей ты не будешь всегда один. И речь не о том, чтобы заглушать своё одиночество какой-то значимостью для Вселенной и её обитателей. Речь о том, что среди них есть тот, кто не похож на тебя, но отчего-то будет ближе всех. Но не подпускай слишком близко. И не забывай про обещание, ибо не все клятвы крепятся словом, а обещание из-за звезды останется вечной решимостью в их глазах.

Два пути, что запятнали друга друга давным-давно, снова пересекаются. Запретная божественная любовь вновь показывает себя, и Ахе остается лишь молиться, чтобы Эна ничего не заметила.

Аха был готов поспорить с любым эоном, который бы заявил, что они, по сути своей, не способны на человеческие эмоции. Бред! Просто все остальные эоны были лишь недалекими тварями, не познавшими прелести жизни! Потому что сам Аха ощутил тысячи эмоций, и казалось, что сердце, которого у него, впрочем, нет, вот-вот прыгнет их груди. Это был Акивили. Его Акивили был жив. Ну и что, что он ничего не помнил и даже не знал, что он эон освоения? Это было уже неважно! Он жив, и теперь Аха будет рядом.

Аха знает, что Акивили раскусил его сразу. Эон освоения не глуп. Да что там! Он умнее всей этой шайки зазнавшихся кретинов, именуемых эонами, которые столь дурны, что даже не могут понять его прекрасный юмор! Но, несмотря на это, Акивили молчал, никому не рассказывая секрет нового безымянного. Лишь за закрытыми дверями он шутил и вспоминал былое. Но это было в хорошие дни. А иногда были и плохие.

Такие люди не страдают от кризиса среднего возраста – с течением жизни их начинает беспокоить лишь желание успеть насытиться эмоциями и впечатлениями, даже если ради этого придётся пожертвовать временем, проведенным рядом с любовью всей своей жизни.