Киллиан вырос в своей родной семье. Скэриэл наслышал рассказами о принце, идущем наперекор всем взглядам о наследниках и восхищается им. Какие интриги есть во дворце? Что таит принц и полукровка? Что будет, если они встретятся? Какая станет Октавия, дай ей больше свободы? Случится ли революция?

Люмьер вскочил и в следующую секунду опрокинул брата на пол. Гедеон гневно вскрикнул. Люмьер прижимал его к паркету; за спиной Уолдина я не видел захвата, но брат не мог шевельнуться. Но хуже всего было то, что, если кто-то из них приглядится, точно заметит меня под столом.

— Могу помочь, — Скэриэл сглотнул и приподнял друга за подбородок, заглядывая в помутневшие глаза. — С чем?.. — голос предательски дрогнул от близости чужого тела. — С течкой, — прошептал полукровка у самого уха.

Бал во дворце императора Бёрко становится началом кровавой революции. Жизнь в подполье, возмездие, преданность короне и потери. Как теперь обернется судьба юного принца Киллиана и приближённых к императорской семье, которые сумели пережить роковую ночь. Альтернативная история «Сорокопута», в которой Октавианская империя продолжает существовать, а заговорщики только собираются свергнуть монархию в стране.

Во дворце видимо учили не отказывать никому в танце, поэтому канарейка была немного в растерянности, с удивлением пялясь на мою протянутую руку. —не имею право отказать—пробубнил он, укладывая свою маленькую ладонь в мои цепкие пальцы. Птичка в клетке.

— Возьми меня, — призывно протянул Скэриэл, оглянувшись через плечо и прогибаясь в пояснице. — Пожалуйста, Готи. Я твой. Это было самое настоящее, как называл это Оливер, «блядство». Полный разврат. Порнография. Но сколько бы клише ни озвучил Скэриэл, это все еще было невозможно хорошо. Горячо. Восхитительно.