Когда гаснет свет, границы стираются. Обычный вечер превращается в нечто большее — в то, что невозможно назвать дружбой. Но если не говорить вслух, может, это и не разрушится?

— С каким цветом я у тебя ассоциируюсь? — спрашивает Николас одним уютным вечером.

возможно, юма и может кому-то понравиться, но он точно не может понравиться джо. джо не нужен кто-то вроде юмы. ему нужен кто-то ответственный, кто-то более взрослый, кто-то вроде… «– кей-хен!» да, наверное.

Ау, где Сан продолжает вестись на уловки своего лучшего друга, а Сонхва — мастер тату, который со всей ответственностью подходит к каждой новой работе.

Ау, где Сан и Сонхва не могут жить без постоянных перепалок, а кафедра уже давно привыкла игнорировать их маленькую войну.

Бомгю получает сообщение странного содержания от незнакомого номера. Забавная переписка выливается в нечто большее, чем разовое общение.

Сонхун не отвечает. Фильтр летит на землю, руки свисают по швам, голова раскалывается. Этот разговор опять ни к чему не приведёт.

Юра возвращается в пионерский лагерь своей юности спустя двадцать лет. В руинах прошлого он надеется отыскать путь в настоящее, к человеку, которого когда-то любил. Эта история о том, что в СССР не все было гладко, правильно и безлико. Что были переживания, страсти, влечения и чувства, которые не вписывались в рамки морали на пути к «светлому будущему». И что это будущее оказалось не таким уж и светлым.

— Знаешь, что больше всего меня расстраивает? — Спрашивает она. — Если ты уйдешь, а потом решишь вернуться, он это примет. Он разрешит тебе остаться. Это не из-за страха одиночества, он не боится быть один. Он боится… — Быть брошенным.

Хисын уходит первым, стараясь ровно держать спину и не оборачиваться, но Сонхун чувствует себя проигравшим. Ненавидеть его было легко. Гораздо сложнее объяснить самому себе, почему его присутствие сводит с ума, а каждое касание отзывается щемящим теплом где-то под рёбрами.

Ощущения были чужды, но так… необычны и приятны. За столько лет одиночества Хисын настолько сильно оголодал до внимания, что его почти не смущало, что сейчас к нему прикасался именно Сонхун — лучший друг и, возможно, избранный другого омеги. Ну и что? А Сонхун сейчас выбрал его. Его. И пусть потом они об этом пожалеют, но сейчас, наконец чувствуя сильные руки, горячее тело рядом со своим, думать о последствиях хотелось в последнюю очередь.