На семейном торжестве в доме Аддамсов сегодня необычный гость… И необычная дочь хозяев.

«Полюбуйся, Уэнс, наш Эдгар создал своего первого монстра. Сразу видно, что любовь к чудовищам и талант к готовке это у него от тебя ;)» [ семейная жизнь Уэнсдей и Ксавьера и их двоих детей в стиле Аддамс ]

После случившегося в Неверморе Тайлера заключают в лечебницу для неподдающихся контролю Изгоев в надежде обуздать его тёмную сторону. Уэнсдей хотела позабыть обо всём, что произошло с ней за этот год, но из головы никак не выходит Тайлер. Она должна его ненавидеть, презирать, желать смерти... Но когда её отцу неожиданно звонит шериф Галпин, говоря, что Уэнсдей — единственная, кто может вытащить его сына из тьмы, она без раздумий соглашается.

Чудовище внутри него жаждет крови, Тайлер Галпин мечтает о чьей-нибудь любви.

Он был рядом, когда Юджин упомянул о засаде. Был со мной на Фестивале урожая, видел, как я бежала за Роуэном. Знал, что я собираюсь к Дому собраний пилигримов. Одно совпадение — это просто случайность. Два — ключ к разгадке. Три — доказательство. //Уэнсдей узнает, кто скрывается под маской монстра, гораздо раньше, чем в каноне//

Лёжа на операционном столе, обездвиженный и привязанный, абсолютно не понимающий, как оказался здесь, Тайлер не то чтобы жалуется. Он не может сказать, что помнит события последних недель. Ясно одно: его поймали. [Или: Тайлер наконец-то знакомится с семьёй Уэнсдей]

У Уэнсдей не было повода переживать о знакомстве Тайлера со своей семьёй... До тех пор, пока не узнала, что к ужину собирается присоединиться её двоюродная бабушка.

Тайлеру просто необходимо новое жильё. И кто же знал, что эта потребность вновь столкнёт его лицом к лицу с уже знакомым ему демоном из Ада?

Две души, разорванные между зверем и человеком. Энид, окончательно теряющая себя, — единственная, кого Уэнсдей намерена спасти. Но судьба подбрасывает ей Тайлера, и пройти мимо она не может, даже если это значит — снова столкнуться с прошлым.

Выросшая в печально известной семье Аддамс, в доме, окутанном тайной и мраком, Либитина всегда была настоящей аномалией. В отличии от своих бледнокожих родственников с волосами цвета воронова крыла, которые наслаждались своими особенностями, она обладала разительно отличающейся внешностью. Ее каштановые локоны ниспадали каскадом на спину, контрастируя с необычно светлым загаром на лице. Это было постоянным напоминанием о том, что она была не совсем "своей". ↓

Он сказал мы связаны..но как?

Ксавье ревнует, он может признаться в этом самому себе в моменты откровенности. Наблюдение за танцем Уэнсдей Аддамс с Тайлером Галпином также совсем не помогает его чувствам. Бьянка сыта по горло его дерьмом, и он слышит от нее первый серьезный совет: ему нужно что-то сделать со своей ревностью или забыть Уэнсдей Аддамс. Но он никогда не забудет Уэнсдей.