Должна же быть хоть какая-то справедливость?

— Что тогда? Соскучился по мне? — со смешком выдает он, желая разрядить обстановку: он нутром чуял, что Ларри сейчас почему-то напряжён, ведь обычно ему не нужно было вытягивать из него каждое слово, как сейчас. По ту сторону раздаётся тихий выдох, вышедший из рации с небольшим шуршанием, и голос Джонсона немного смягчается. — Вообще-то... Да. — кажется, он смущён? Брови Фишера приподнимаются, а на губах расползается взволнованная улыбка. — Я думал о тебе. — и снова затишье.

— Я хочу тебя поцеловать, типа прям пиздец как сильно, вот сейчас, — голос немного подрагивал, и ладони вспотели. Ларри пришлось разомкнуть одну из рук, чтобы выкинуть сигарету на асфальт. — Зачем ты мне это говоришь? Ты можешь делать, что угодно со мной, даже не пизди, что не знаешь этого, — он говорил с усмешкой. — Я, — парень мнется, опускает голову, чтобы разорвать зрительный контакт, — я очень этого хочу, но не хочу показывать тебе свое лицо.

Ларри от неожиданности закашлялся, почувствовав, что ему как будто перекрыли кислород. Салли же медленно наседал, по миллиметру приближаясь ближе к лицу Джонсона. Воздух стал словно сгущаться в эту душную комнатку, а парень едва мог дышать — повсюду был едва слышимый запах Фишера. В голове эхом звучал голос с очень двусмысленным выражением. Хотя нет, вполне прямым.

Похождения неизменной четверки друзей: от вызова Пиковой дамы и разборок за траву, до неозвученных чувств, нелепых вопросов и сталкинга. Фоновый слоуберн, который видят все, кроме патлатых. (самое вкусное только в последней главе)

Ларри давно мечтал об Отношениях с большой буквы С. И помощь пришла, откуда не ждали. История про двух придурков и сложности отношений с отягчающими обстоятельствами.

Сломанный протез — самое худшее, что могло произойти тем утром, не считая вопроса «ты можешь доверять мне хотя бы сейчас?»