– Привет, слышь, Слав, соль есть? – спросил сосед. – Шшш, – шикнул на него парень, – есть, проходи.

Если вы думаете, что самое плохое - быть геем и знакомиться с матерью своего парня, значит, вы просто еще не встречались со мной. Я подруга матери вашего парня... И сбежать вы не сможете по причине отнявшихся ног.

Ботаниками не становятся — ими рождаются! Владимир был в этом не просто уверен, он имел постоянное подтверждение перед глазами. И хоть со своим ботаником он познакомился не в столь нежном возрасте, а гораздо позже, но прекрасно мог представить, как маленький Влас тянется пухлыми ручонками к каждой травинке или цветочку, чтобы рассмотреть их внимательнее.

Он был маленьким, хрупким, каким-то прозрачным, с сероватой кожей и отчётливо видными венками под глазами. Его ноги были закутаны в плед, а на коленях он держал поцарапанную шахматную доску.

Обычная летняя практика на новостном сайте обернулась для меня расследованием жуткой истории о развращении детей-сирот. Я понятия не имел, как разобраться с этим грёбаным порочным кругом насилия, не подставив свою собственную семью, и что делать с внезапно возникшим влечением к моему однокурснику.

Я не собирался просить его у Деда Мороза на Новый год. Но он всё равно явился.

Стас надеялся на спокойный и приятный отпуск в небольшом курортном городе. Он совсем не собирался влюбляться в местного изгоя с ланьими глазами и упёртым характером.

— А почему бы тогда не поехать ко мне в гостиницу? — Ты же говорил, что у тебя неделю ноги не сойдутся? — А ты сказал, что тебе так больше нравится! — Да вы, батенька, нимфоман и сексоголик! — Я еще слишком юн для батеньки...

Макар хранил в ноутбуке папку с фотографиями Тимофея. Но когда одноклассники случайно узнают об этом, Тимофей неожиданно встаёт на его защиту. Дарит нелепую надежду, а потом исчезает.

Он и сам не из нефтяных принцев, даже на сигареты не всегда мелочь в кармане водилась. Но вот как-то не готов он оказался к такому повороту, словно ему обещали отвязанную вечеринку в борделе, а привели в сиротский приют на утренник.

Обычно о том, что мы были счастливы понимаем только когда счастье уходит, но в тот раз, оно было таким звонким и очевидным, что я, уже тогда жмурясь от сентябрьского солнца понимал, что ничего прекраснее в моей жизни не случится.

Всё началось с нелепого каприза шефа... Хотя нет, для двух друзей детства история началась гораздо раньше. А эта маленькая новогодняя "неприятность" стала всего лишь детонатором для давно тлеющего заряда. Вот только как сложится мозаика после взрыва? Особенно если в ней появится новый элемент. Даёшь стриптиз на Новый Год!

Он изначально знал, что брал товар с разбитым сердцем, но тогда казалось, что довольно тела. А потом вдруг тела стало как-то мало...

Легко утонуть в бездонной синеве насмешливых глаз. Но можно ли спастись в карих? [Вернула старую работу. Пришлось подчистить-переписать, но законы так быстро портятся, что впору всё снова удалять]

Каждый раз, как погода начинает портиться, во мне просыпается забытый страх. Я смотрю в окно и боюсь. Боюсь своих воспоминаний, что из-за них настоящее может измениться. Но когда рядом с тобой такой же боящийся, становится не так уж и страшно. Проверено.

Говорят, на подушке остаётся запах человека... глупость, ничем она кроме порошка, которым стирали наволочку, не пахла. А жаль. Так хотелось, чтобы хотя бы его запах остался со мной.

От таких слов мои брови непроизвольно дёрнулись вверх, но я усердно продолжал прикидываться трупом. Девушку соседство с «трупом» совсем не напрягало, она продолжала вести «светскую беседу» с ним, то есть со мной, и ответы ей похоже были не нужны.

Наверное, я был не прав, и даже мне, всё же, требуется близкий человек. Этот мальчишка смог опровергнуть мою жизненную позицию, строившуюся столько лет, всего за полночи.

Все мы ищем счастья и надеемся однажды найти его. Вадим представлялся мне именно таким шансом на счастье. Перспективный и привлекательный, он легко вошёл в мою жизнь, оттеснив всех и всё на второй план.

Холодный воздух приятно бодрит, наполняя комнату свежестью и необъяснимой легкостью. Ничего не держит, никому не должен, никому не нужен. Усаживаюсь на старый подоконник, высовываясь наружу и смотрю в последний раз в то окно напротив на пятнадцатом этаже. Там темно. Конечно, раньше семи он не приходит, а сейчас только около пяти, хотя это мало что изменит. Печально улыбаюсь себе: «не судьба». Уверенно свешиваю ноги вниз, развожу руки в сторону, делая глубокий вдох...