Авантюрин предлагает весьма выгодную по меркам КММ сделку: они вместе идут этим вечером в бар, и он в конце концов оставляет Рацио в покое.

Дисморфофобия — это искаженное восприятие собственного тела, при котором человек чрезмерно беспокоится о незначительных недостатках своей внешности. Авантюрин думал, что это красивое слово никак к нему не относится. Ведь красоты в самом Авантюрине просто не было — на ее месте была лишь грязь. (или: Авантюрин ненавидит свое тело, а Веритас очень-очень его любит)

Авантюрин человек зависимость — чтобы ощущать себя живым он должен сосредоточиться на *чем-то* и думать *об этом*, дышать *этим*, добиваться *этого*. Об стену расшибется, но достанет. Рацио человек грани — для него нет ничего важнее стабильной почвы под ногами. Ему необходимо знать свою *проблему* до мельчайших деталей, чтобы *изучить* её поведение, *разобраться* в ней и прийти к самому *оптимальному* решению. Вопрос остаётся открытым: кто и как первее осознает, что жить можно и по-другому?

Авантюрин сидел в середине кабинета, поэтому детально рассмотреть лицо преподавателя не получалось, но даже так где-то на подкорке этот образ уже давно был отпечатан. — Слушай, а ты не знаешь… — тихо проговорил Авантюрин, склонившись к Топаз. — Да-да, где-то я его… — глаза девушки моментально расширились. — О боже. Она еле сдержалась, чтобы не щелкнуть пальцами в порыве осознания. В ее голове прозвучало громкое и четкое “да-ну-нахуй”.

Я — непримечательный студент обыкновенного университета с математическим уклоном. Однако есть одно но: моим учителем является Доктор Рацио. Кто же знал, что у него есть другая, темная сторона..?

— Однажды хозяин решил похвастаться мной перед своими друзьями. Человек тридцать. Представляете, что они делали, Док? — Авантюрин, холодно улыбаясь, театрально покрутил револьвер в руке и снял его с предохранителя. — Мне не было страшно. Я представлял как убиваю их. Одного за другим. И я это сделал. Кого-то убил даже из этого револьвера. Я думаю, это вы испугались. И лучше бы вам сказать это сейчас.

В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

Удача всегда была на стороне Авантюрина, однако стоило ей лишь на секунду отвернуться, как в его блестящей студенческой жизни возник чёртов Веритас и неизбежный совместный проект.

Из всего многообразия общажных звуков Авантюрин умудряется неожиданно для себя вычленить новый, ранее им не слышанный. Звук, который хочется услышать ещё раз, желательно громче, ближе и адресованный конкретно ему — стон Рацио.

Рацио бы никогда не признался себе, что его “исключительно научный интерес” выйдет за рамки трезвого рационализма. Авантюрин же с гордо поднятой головой был готов подтвердить, что каждую лекцию мечтал, как его разложат прямо на том чёртовом столе.