«Зейн лишь улыбается — ты отчётливо чувствуешь это кожей — и целует вновь. Линию челюсти, кончик носа, веки, лоб. Зейн отдал бы всё, что имеет, лишь бы остаться вот так навсегда: с прижатыми губами к твоему тёплому виску, пока его руки мягко держат голову, а большие пальцы без надобности приглаживают прядь волос — будь его воля, он бы никогда тебя не отпускал».

В его ушах до сих пор стоит звон ее голоса и слова просьбы. Нет… Мольба остановиться. Он глотает вязкую слюну, болезненно морщится от того, как его возбуждённая плоть болью врезается в ткань его одежды. Но продолжает погружаться в нее, водить круговыми движениями по клитору то надавливая, то отпуская, и успокаивающе дразнить ниже. Он не заходит дальше, ждёт, когда она сама попросит его, и только потом войдет в нее пальцами.

Слишком много бокалов шампанского было выпито, и Зейн растворился в тебе. или Непристойность, основанная на Absolute Zeal.

— Это вообще что значит? — Мы можем спать бок о бок. Считай, это… пижамная вечеринка. — …У меня никогда не было пижамных вечеринок. — Да уж, никогда не подумала бы. Зейн и ты проводите ночь в одной постели. Что же может пойти не так?

Ещё долго после той ночи зима не приходит за ним. Позволяя смыкать глаза без страха сжимая податливое тело в широких ладонях. Мороз больше не сковывает движений, а сердце не пытается замедлить ход. Всё стало иначе. Зиму заменило лето, палящее солнце её улыбки, горячий воздух разделённый на двоих, спокойный ночи в руках друг друга, чистое небо её глаз и всё та же фраза – произнесённая шепотом когда потеряться в боли окончательно ему мешало лишь трепещущее сердце напротив.

Остановится так тягуче невозможно. Но она не может мучить его больше, даже если он сейчас сжимает зубы стараясь не показать и доли того что внутри назревает морозная буря. Его глаза прикрыты и он что-то бормочет себе под нос запрокинув голову. Не сдержавшись она настигает его ещё одним поцелуем в шею, а после в губы.