Наводнение в Петербурге. Бенкендорф, не жалея себя, спасает людей, а после заболевает. Николай, всегда восхищавшийся им, не может не прийти к нему. Горячечный бред обнажает тайные чувства, и слова, полные преданности и невозможной любви, срываются с губ, открывая пришедшему к нему Николаю бездну в сердце верного слуги. Он видит в Николае небесного посланника. – Ангел... – говорит хрипло Бенкендорф. – Ты знаешь, как я люблю его... – Кого, Александр Христофорович? – Николая Павловича...

Серия жестоких убийств дворян повергает столицу в хаос. Бенкендорф, расследуя это дело, сталкивается с чем-то необъяснимым – вампирами. В одну из ночей он становится жертвой... Теперь, Днем он — верный слуга императора Николая I, ночью же — кровожадный монстр, терзаемый голодом и чувством вины. Бенкендорф должен найти способ остановить вампира, пока его проклятие не поглотило его и не уничтожило всех, кто ему дорог... Но как охотиться на другое чудовище, когда чудовище — это ты сам?

Они - всего лишь дети жестокой матери - Империи, что хочет вырастить себе достойных. Потерянные души, которых нужно спасать от самих себя. Или предположение, что могло бы происходить за дверьми Зимнего дворца после восстания декабристов.

Бенкендорф на пару мгновений растерялся от наглости этого странного человека. Тот вел себя, будто высокопоставленный дворянин, лично знавший Бенкендорфа достаточно, чтобы столь фривольно разговаривать с ним, стоять в ночной рубашке, не испытывая и тени смущения, и не бояться направленного в собственную сторону оружия. // Готовящийся к скорой коронации Николай переносится в 1806 год.

Николай усмехнулся и сказал: - Нужно было заработаться до потери пульса, чтобы ты наконец решился, - и переплёл свои пальцы с всё ещё остававшимися в его ладони пальцами Бенкендорфа.

Всесильный шеф жандармов Бенкендорф — железная опора Империи и тайная любовь Императора Николая. После заговора и покушения он исчезает. Его разбитую карету находят пустой. Николай в отчаянии начинает поиск, но Бенкендорф, чудом выживший, очнулся в глухом лесу с провалом в памяти. От былого величия осталась лишь окровавленная рубаха и мучительный шёпот в пустоте: «Кто я?...»