– Вот откроешь сейчас окно и напускаешь нам вирусов всяких. – И что мне теперь, вообще не проветривать что-ли? – окно наконец поддаётся и Олежа впускает в спальню свежий апрельский воздух, – Врачи вот, между прочим, наоборот проветривать чаще рекомендуют! – Да врачи много чего рекомендуют...вот, слышал, целоваться меньше, например! – Звёздочкин утягивает Олежу обратно к себе в объятия, глядит в искрящиеся задором глаза, и в порыве нежности оставляет на бледном лбу почти невесомый поцелуй.

– Ну что, нашли? – уточняет Олегсей, даже не отрываясь от цветка. И интонация такая, будто ответ уже и так знает, но всё равно интересуется. – Нашёл… – выдыхает Антон, восстанавливая дыхание, а сам чувствует – у него улыбка на губах цветёт сейчас не хуже той самой Азалии. – Не поверите, и в правду там была, где Вы сказали. Вот, зашёл вас отблагодарить как-нибудь… Владелец «Тайны» вздыхает по обыкновению: – Не стоит благодарности. Просто по корням в следующий раз не ходите.

И тонет Олегсей долго. Часы, дни, недели на дно медленно опускается, пока рыбы хищные тело его несчастное обгладывают. Лёгкие уже через пять минут огнём заливаются, и вдох каждый следующий теперь всегда обжигающий. Но едва скелет его дна касается, как тепло странное вдруг окутывает одеялом неродным: — О бедное, осквернённое дитя...невинна душа твоя и упокоиться потому не может. Позволь же помочь тебе. // Душкотобер — День 11: "Доска"

Анализ картины всегда должен включать в себя рассмотрение сюжета, символики и композиции. Антону кажется, что, погляди он сейчас на свою судьбу в таком ключе – увидел бы целый триптих. Быть может раньше, до злосчастного лета, там и было одно полотнище – бесспорно внушительное, бьющееся множеством красок и амбиций, но в сущности пустое, с сюжетом однообразным и незаконченным. Сейчас, вдыхая насыщенный морозом воздух, думается, что это хорошо даже, что картине той пришёл конец.

Вот он, Антон, перед зеркалом в коридоре, вот дата 31.10 на календаре в телефоне, вот сообщение от Олежи – «Я уже вышел, встретимся на месте!» – и вот рядом со всем этим одна единственная мысль: костюма-то нет. Не то чтобы он не планировался…Звёздочкин даже честно думал над какими-то вариантами...ну, раза два точно! И вот, до выхода пятнадцать минут, в доме даже кетчупа нет на замену какой-нибудь пресловутой бутафорской крови, из красного разве что… ...И тут в Антоновой голове рождается идея.

– Олеж, возьми шарф мой. Там холодно, а ты по-осеннему одет. – Да не нужно, спасибо. Тебе домой ехать ещё. Сам говорил, что болеешь осенью часто. – Ну, осенью бывает. Но за окном-то зима, всё хорошо будет. – Антон вздыхает и просто накидывает на студента свой жёлтый вязаный шарф, завязывая его плотным узлом. Олежа с красными щеками глядит в стоящее неподалёку зеркало: яркий шарф к его образу не подходил совершенно, и при этом смотрелся как та деталь, которой с самого начала в нём не хватало.