Тэхён хотел бы сказать, что всё идёт точно по его плану. Хотел бы гордо расправить плечи, посмотреть на эту наглую морду так, словно ему совершенно ничего не стоит плюнуть напыщенному придурку под ноги и уйти. Хотел бы собственным кулаком стереть смазливую ухмылку, хотел бы что угодно, но не дрожать прямо сейчас на коленях перед Чон Чонгуком и думать о том, какого же размера член скрывается под его армейскими штанами, если даже в сложенном виде тень от этого Дэу К2 прячет Кима от палящего солнца

— Я не собираюсь вас любить. — Не надо. — И не буду ждать вас в нашей общей постели. — Ты можешь спать отдельно, если пожелаешь. — Пожелаю. Но что это даёт вам? И после продолжительной паузы и пронзительного взгляда не прямо в глаза, а в самую душу раздаётся тихое, но уверенное: — Дом.

Чонгук сдавленно стонет и откидывает голову назад, еле успевая дышать, пока его откровенно используют для собственного удовлетворения. Пока Великий Ван Чосона сидит верхом на его привязанном к трону теле и до мутных мушек перед глазами обвивает шею крепкими руками, трахая себя его членом... А началось всё три месяца назад. Когда в Северный дворец Кёнбок после утреннего совещания на встречу с Ваном привели нового евнуха.

— Господин Чон, — голос постепенно шагает всё ниже по полутонам. — А вам, кажется, приятна эта мысль, — и Ким плотно сжимает губы, чтобы с них не слетел стон от нежных массирующих движений собственных пальцев. — Какая именно? — они шагают по регистрам вместе. — Что я сейчас лежу в вашей ванне. А не в постели своего парня. //AU, в котором Тэхён работает в магазинчике на Каннаме и утопает в мокрых фантазиях об одном властном и до безумия безразличном постоянном посетителе.

— Вы так легко говорите о своих желаниях, профессор Ким, — Чон уже не может держать телефон в своих трясущихся от предвкушения руках. Он надевает беспроводные наушники и отбрасывает его подальше. — А в желаниях нет ничего сложного, Чонгук. Они есть у всех. И я хочу, чтобы ты рассказал мне о своих...

Близился Хэллоуин. Студента исторического отделения университета Спенсер Чон Хосока искали уже почти год. Безрезультатно.

Кардиолог Чонгук привык спасать жизни и держаться подальше от неприятностей. Но после той ночи, когда он вытащил пулю из босса мафии Тэхена, избавиться от его внимания стало куда сложнее, чем спасти. Тэхен не привык отпускать тех, кто его зацепил. А Чонгук не из тех, кто легко поддается.

Это длилось уже два месяца. Тэхен стонал под ним во Франкфурте-на-Майне, хрипел в оргазме от удушения в Париже, оставлял отпечатки горячих ладоней и пар прерывистого дыхания на окне с видом на Барселону, до крови кусал его в Амстердаме. Он каждый раз с силой вырывался, отчаянно кричал и кончал, кончал, кончал…

Тэхён сверил часы и, убедившись, что всё идёт строго по расписанию, направился в душ. Следующим пунктом был завтрак, а уже затем — чужая смерть.

— Не играй в эти игры с загадками, Оракул, — в противовес сказанному Тэхён воинственно сделал шаг навстречу сломленному существу на бетонном троне мрачной пещеры, что переливалась светом блеклой бирюзы от кристаллов в ней. — Скажи, что ждёт меня в другой Галактике на планете Земля! — Твоя судьба.

Самолет поднимается, унося с собой не только пассажиров, но и их тяготы и страхи. Когда он исчезает в вышине, я испытываю чувство тоски и удовлетворения одновременно. Тоска по приключениям, которые ждут тех, кто находится на борту, и удовлетворение от осознания того, что их путешествие — это такое путешествие, из которого нет пути назад.

Осторожно приподняв тяжёлую голову со своего бедра, он встал и аккуратно положил её обратно на диван. Дотянувшись до висящего на грядушке пледа, накрыл спящего незнакомца и присел на корточки, напротив его лица. Странный он. Красивый, но странный. Хотя насколько далеко от него ушёл сам Тэхён в этом понятии?

— Так что, мы универсалы? — доставая вилку, уточнил парень, словно спросил, будет ли Тэхён пирожное. — Ну, если ты не против, — былая прыть медленно таяла под очарованием тёмных глаз. — Думаю… я согласен уступать позицию по выходным, — кивнул Чонгук, погружая творожный мусс в рот. Тэхён неосознанно перевёл взгляд на календарь, где красным цветом так соблазнительно выделялись выходные дни, и поправил ворот футболки, ощущая, что в комнате стало душно.

— Мне бы где-нибудь остановиться на ночлег, — и снова этот непонятный оптимизм в голосе. — И где планируешь? — Может, мягкая лужайка или дупло. — Дупло, — повторил он в надежде, что из его уст это не будет звучать так бредово. Но слова "ночевать" и "дупло" в одном предложении будут звучать логично, только если ты, сука, белка.

В мире, где каждый живёт со своим уникальным недугом и только идеальная пара, созданная природой, может его излечить, все учатся жить со своей болью, не веря в сказки. И Чонгук тоже уже привык к постоянным ночным кошмарам. Но однажды незнакомый альфа по соседству протягивает ему платок с ароматом своего лайма, который сначала излечивает недуг, а после пробирается в душу. В тот самый момент, когда Чонгук отказывается от жизни в высшем обществе и решает выбрать себя и своё собственное счастье.

Реальность, в которой самые яркие эмоции человека отпечатываются татуировками на его коже, жестоко обошлась с талантливым барабанщиком Чон Чонгуком, и он решает прятать свои от остальных. Ровно до тех пор, пока не сталкивается в коридоре универа с горе-басистом, решившим испробовать на Чонгуке все свои дешёвые подкаты. Казалось, Ким Тэхён — это всё, чего он избегал. Но и всё, в чём так сильно нуждался.

— Я пришёл к тебе, хён. Так нагло, самонадеянно, бездумно бросил эти слова. — Ну и зачем же ты мне сдался, альфа? — он склоняет голову набок и медленно обходит его по кругу. Тэхён чувствует волну мурашек, которая жаром спускается по спине, и прикрывает глаза, бессовестно вдыхая аромат ландышей. Боже, что же он творит?.. — Считаешь, что можешь предлагать себя вожаку? — с губ старшего слетает пренебрежительный смешок, но Кима это только сильнее сводит с ума.

Господин Чон. Любит всех своих деток одинаково. Ласково называет их "мои звёздочки" и никогда не спит ни с одной из них. Считает это неприемлемым: в здоровом рабочем коллективе не должно быть любимчиков, не должно быть исключений, чтобы не было зависти и обид. И это до зуда костей бесит Тэхёна. Потому что безумно хочется стать тем самым исключением.

— В отпуск хочу, — бодро ответил он и вытащил салфетку из кармана, не подав вида растерянности. На ней Чонгук нацарапал наслюнявленным карандашом слово отпуск, а ниже виднелась подпись президента Санта-Парка — Клауса. — Начальник уже подписал. Осталось нюансы обговорить с духом Рождества Настоящего. — Я за него, — дух Прошлого Рождества с гадкой улыбкой выхватил салфетку из рук, таинственно улыбнулся и продолжил: — Пожелания будут?

Тэхёна с Чонгуком связала случайность: один шанс на целую бесконечность.