Годы абсолютного контроля научили Микаэля видеть людей насквозь. Он умел хорошо считывать ложь. Но сейчас... сейчас в его груди вспыхнуло почти забытое, но такое необходимое чувство — трепет от того, что кто-то действительно хочет не власти или особых услуг, а его самого...

Оставаясь на берегу, возле неразличимого перешейка между сушей и водой, архангел почувствовал, что стоял на пороге открытия или обрыва — в любом случае вид был потрясающий.

— Благословенна ночь, Микаэль. Хотелось зарычать — но получилось лишь слабо выдохнуть. Ангел даже не развернулся, поправляя ворот на рубашке — привык, что Малек появляется в самый неожиданный и ненужный момент. И сейчас — тот самый.

Когда вера рушится, остаётся только правда — горькая, неизбежная, обжигающая как дрянной алкоголь. Малек говорит её шёпотом, шаг за шагом ломая привычные догмы. И в разрушенной церкви, среди пепла забытых святынь, Микаэль впервые понимает: враг ему ближе, чем небо.

Где-то на середине страницы Микаэль заметил, что его дыхание стало чуть сбивчивее, а температура тела немного поднялась. Сначала он решил, что просто устал. Но через несколько минут лёгкий внутренний жар перерос в узнаваемый любому доминантному омеге прилив — тот, который он не чувствовал уже много месяцев благодаря регулярному приёму подавителей. Сердце забилось быстрее, а мысли начали расползаться, цепляясь не за отчёт на экране, а за тянущий изнутри дискомфорт…

Возможно, когда он задавал вопрос о том, что хочет этот мужчина взамен информации, Микаэль догадывался, что заключает сделку с человеком, с которым лишний раз лучше не связываться. Тому не нужны деньги – это было ясно. Но что могло удовлетворить эгоистичную человеческую природу? Малек Синнер слабо ухмыляется. Микаэль пока не знает, но скоро поймёт: секреты гораздо ценнее денег. А чужие эмоции – бесценны.