Шэнь Вэньлан спохватился раньше, чем успел все окончательно испортить. Осталось только распутать клубок недомолвок, который тянется между ними долгих десять лет. Он обещает себе, что научится проявлять заботу, а Гао Ту – что научится эту заботу принимать.

— Эй, Гао Ту, — тон становится опаснее. Теплые губы касаются уха. Это как смотреть на красивую змею, которая выглядит безопасной, и знать, что она накинется на тебя. Что скрутит кольцами так, что невозможно будет дышать. И вот оно. Вот тот самый момент. Цепочка подвески натягивается, впечатываясь в шею. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Гао Ту сглатывает, медленно переводя взгляд на отражение Вэньлана. (шэньгао из клипа к песне muster of desire)

Шэнь Вэньлану присылают фотографии полуголого Гао Ту. У Гао Ту есть хорошее объяснение.

Гао Ту выбирает другие слова при заявлении об увольнении

«я никуда его не отпущу, никогда. и пусть тысячи вселенных взрываются, разрушаются, выстраивают новый мир — ему всё равно. есть лишь он один — омега, подаривший ему слишком многое, отдавший всего себя».

Если когда-нибудь его спросят, стоили ли эти три года страданий того, он, не задумываясь, скажет да. Потому что все то, что он пережил, привело его в конце концов сюда, в эту квартиру, в эту спальню, к этим дрожащим от возбуждения ногам. И это стоит того совершенно точно

— Это мой ребёнок? Последовавшая за этим тишина была горячее огня. Лицо Гао Ту помрачнело, челюсти сжались, губы вытянулись в тонкую линию и задрожали, несмотря на все его усилия сохранить самообладание. Он перевёл взгляд на мальчика, а затем снова посмотрел на Вэньлана, и его взгляд был острым, как нож. — Ты неправильно понял, — сказал он хриплым голосом

На благотворительном вечере всё пошло немного... не так. И вот уже Шэнь Вэньлан лежит в каморке, связанный своим же галстуком, а какой-то омега грозится над ним надругаться.

В груди поднялась ярость. Она медленно разрасталась, сжимая лёгкие, заставляя сердце биться тяжелее. Мысль о том, что всё это время его секретарь скрывал свою природу, казалась предательством. Десять лет. Десять лет рядом находился человек, которого он не замечал по-настоящему.

Гао Ту целует своего друга и однокурсника Шэнь Вэньлана.

К грядущей сделкой с государством V, Шэнь Вэньлан нужен с ясным разумом и готовый к переговорам, но, вот незадача, у него неделю назад окончательно уволился его идеальный секретарь. Хуа Юна это не устраивает.

— Ты беременен, — вместо ответа произносит Шэнь Вэньлан. — Моим ребёнком. — Нет, — мгновенно отрицает Гао Ту, и ярость начинает пожирать панику. — Моим ребёнком. Мне ничего от тебя не нужно, кроме одного: оставь меня в покое. Инстинкты пробуждаются, что-то жестокое и древнее ворочается в животе, но задуматься об этом он не успевает — Шэнь Вэньлан со сжатой челюстью тянется к нему, будто собираясь схватить.

- Я даже не помню зачем ответил на звонок. Мне показалось это важным. Стоило тебе выбежать из кабинета, он и позвонил. Я на автомате поднял телефон. - И что потом? Что он сказал тебе такого? - То что полностью изменило мою жизнь, Гао Ту. Я ненавижу твоего отца не меньше тебя. Но я благодарен ему. Если бы не его звонок, где бы мы были сейчас? - Далеко друг от друга? - Ты просто не знаешь насколько сильно я был привязан к тебе уже тогда…

Шэнь Вэньлан все-таки хорошо обдумал слова Хуа Юна и решил действовать.

В конце концов Гао Ту поступает как трус. Он дожидается когда Шэнь Вэньлан уйдёт на совещание в пятницу днём, кладёт конверт ему на стол и отправляется домой. Он успевает дойти до входной двери, прежде чем начинаются звонки. Он сбрасывает три вызова от Шэнь Вэньлана, а затем сдаётся и выключает телефон. Мгновение спустя его охватывает тревога, а в животе появляется тошнота.

В ту ночь в отеле Шэнь Вэньлан прошептал имя Гао Ту...

Подавители Гао Ту начали давать сбой раньше, чем должны были, и он ушёл из HS Holding, чтобы Шэнь Вэньлан не узнал, что он омега. Цветочный магазин, где его собственный запах терялся среди десятков цветочных ароматов, стал для него идеальным убежищем. По крайней мере, до тех пор, пока однажды всё не испортила одна орхидея.

Он жмурится, прикусив внутреннюю сторону щеки так, что в рот мгновенно брызгнул привкус железа. Шэнь снова касается его шеи носом, ведет им от основания до мочки уха, а после вниз, задерживаясь у железы. Та предательски пульсирует, выпуская феромоны скопом, густым облаком. — Интересный подарок ты мне преподнёс, Гао Ту.

Поздней ночью случайный пьяный звонок превращает экран телефона Гао Ту в сцену, к которой он совершенно не был готов. Полуобнажённый, беззащитный, подсвеченный холодным голубым светом экрана, он оказывается в полной власти своего безупречного начальника — Шэнь Вэньлана.