В шуме бара они нашли тишину. В чужом мире — друг друга. А потом — то, что сильнее любой зависимости. (AU, в котором Танос и Намгю знакомятся в баре «Пентагон» и не попадают в игры.)

Мен Ги говорит «твой рэперок», будто это что-то простое. Как голубое небо или зеленая трава. А у Нам Гю потеют ладони. Ментоловая жвачка. Кислотно-желтые ветровки. Он слишком яркий, этот ублюдок Танос, и Нам Гю не уверен, что именно ему стоит делать, но знает точно, что не может показаться перед ним с дрожащими пальцами и прилипшими ко лбу мокрыми прядями волос.

Зрачки были сильно расширены. Точь-в-точь как после наркотиков. Но Субон заполучил кое-что получше всяких веществ. В глубине души затаилась какая-то страшная обида.

Таносу не надо было знать, почему многие из этих девушек ему не перезванивали, почему обрывали общение после пары встреч, зато Нам-гю прекрасно знал причину. Короткий разговор на лестничной площадке после того, как очередная девчонка уходила на утро из их квартиры, чаще всего прекрасно помогал избавиться от последующих встреч. " — Ты просто его очередная сучка. Не думай, что это что-то значит или что ты особенная. Давай, пока. Не звони ему, поняла? "

А вот педику синяки шли. Они выглядели на его роже как само собой разумеющееся. Расплывались и расцветали с каждым днем. Таносу доставляло огромное удовольствие наблюдение за тем, как гематомы на чужой скуле каждый день меняли цвет. То фиолетовые, то коричневатые, то бордовые. Педик выглядел красиво избитым. То есть, конечно, Танос не считал педика красивым. Он считал симпатичными побои. Любые побои, которые оставлял он. Любые побои, которые оставляли не на нем.

Нам Гю ненавидит цифру семь. 7 минут рая. 7 кругов ада. 7 раз обещал себе бросить наркотики. 7 минут после смерти. 7 букв в его полном имени. Су Бон ненавидит красный цвет. Ведь каждый раз перед смертью глаза заливает кровью и мелькает надпись «game over». Уровень приходиться повторять заново. Снова. Без пощады и рефлексии, без возможности выйти пока не истекут вечные 7 минут.

— Я всё же хочу тебя спросить. Ты уверен что готов смотреть на это? Ты же даже не знаешь о чем конкретно я говорю. Вдруг.. вдруг там что-то настолько отвратительное, что тебе больше не захочется смотреть на меня? — это были одни из главных опасений Нам Гю. Конечно здесь была задействована и моральная часть вопроса, но и внешнюю никто не отменял.

Нам-гю — пример отчаянной привязанности, в которой страшно признаться даже самому себе. Осознание невозможности взаимных чувств заставляет его отрицать собственные в два раза сильнее, потому что позволить им быть — означает почувствовать себя слабым, ощущить боль от разбитого сердца, которую он больше всего на свете не хочет ощущать. Ау, где кресты победили после третьей игры, и все игроки вышли с обещанными деньгами.