Стайлз, местный маг из маленького городка, — двадцатилетний омега, который почти смирился с тем, что останется без пары до конца своих дней. Случайная встреча с голодающим волком в лесу меняет его жизнь. Простое дружеское общение перерастает в бурную страсть, и с этого момента всё встаёт на свои места.

Любовь это ещё и терпение. Порой даже страдания.

Когда убегаешь от того что просит сердце, что выходит в итоге? Конечно же произвол.

Боже, если бы он только знал. Если бы только его волк был здесь, Стайлз побежал бы и рассказал ему всё, потому что это? Это было грандиозно. И это именно то, чем нужно делиться с любовью всей своей жизни. Он помнил номера телефонов, которые так и не удалил. Контакты, которым он не писал. Те самые, что хранили молчание в течение этих нескольких месяцев. Было бы так здорово просто ненавидеть. Стайлз был зол — так зол на своего волка — но ненавидеть? Нет, для его ненависти Дерек был неуязвим

Во время тихой встречи выпускников на зимних каникулах, когда Стайлз учился на первом курсе колледжа, Дерек помогает ему увидеть себя более мягкими и любящими глазами.

Устраивая пьянку пока отец уехал в командировку, Стилински младший совсем не думал к чему его приведет данная авантюра на следующий день.

— Дерек, моя жизнь последний год — это долбанная гонка на выживание. Оборотни, канима, охотники, альфы — и все пытались убить либо меня, либо моих друзей. А не так давно в меня вселился доисторический демон-психопат, помешанный на настолках. Дерек, попытка изнасилования — это самое безобидное, что произошло со мной за всё это время.

Из-за погодных условий рейс Стайлза в Лос-Анджелес перенаправляют в Лас-Вегас, из-за чего он рискует не попасть на свадьбу своего лучшего друга. К счастью, его сосед по креслу Дерек оказывается рыцарем в сияющих доспехах во всех смыслах.

Да, раздражение было единственной эмоцией, которую он испытывал к Дереку. Единственной, самой честной и самой стабильной. До того самого дня, когда какая-то очередная хреновина не парализовала их, и Стайлз упал. На Дерека. Не просто упал, а буквально впечатался в него всем телом, вжимаясь так плотно, что мог бы, наверное, пересчитать чужие рёбра, если бы не собственная паника и чёртово бессилие. Лежать вот так, лицом в его плечо, было чертовски неловко, но пошевелиться он не мог. Вообще.