— Извольте подвинуться, блять, уважаемый, — его тонкие и в порезах от бумаги бледные пальцы, покрасневшие на фалангах, сжимают сигарету и вынимают изо рта, а голос его хрипл и низок от многолетней пагубной привычки. — А не охуели ль Вы со своими запросами, милейший? На землю-матушку присядете — не обломитесь, — Гоголь усмехается, и по сравнению с голосом Фёдора его голос высокий и звонкий. Ему нравится дым — и чёрт с ним. Он убивал слова сначала, от него голова кругом, но Коля привык.

Этого студента с филологического факультета и третьего этажа общежития по совместительству побаивались и студенты, и даже преподаватели, стараясь лишний раз ни о чём не спрашивать и обходить стороной. О нём ходили такие жуткие легенды! Что, мол, его кожа настолько холодна, что руки для согреву он опускает в кипяток... С ним свободно общалась лишь интеллигентная староста группы, два его товарища-соседа по комнате и новенький студент по обмену со странной кличкой Сигма, у которого не было выбора.

«Нет, ты точно не маньяк. У тебя внешность не такая, понимаешь?» 
 Кажется, вокруг всё стабильно, и эта деревня не является исключением. Но столкнувшись с кем-то неподходящим под понятные принципы, Фёдор понимает, что готов к серьёзному поступку.

Достоевский ожидал чего угодно, но увидеть своего бывшего на арене цирка явно был не готов. Да, Гоголь самый настоящий цирковой клоун.

Мир мёртвых встречает Миколу туманом и сыростью. Его родная деревня затоплена и заброшена, вокруг — бескрайний лес, опасная нечисть и нескончаемые тайны. Чтобы приблизиться к разгадкам, Микола вынужден довериться чёрту Фёдору, который, как и вся нежить вокруг, хранит свои мрачные секреты…

Федя думал, в его жизни не осталось совсем ничего хорошего. И он был прав. Зависимости, конфликты с матерью и прочие проблемы преследуют его. Но бежать от них становится чуть легче, когда рядом оказывается Коля.

Я рад встретить его, пусть всё это мне снится.

Кажется, это конец. Последний шанс упущен. Пути назад нет, двигаться приходится только вперёд… Вперёд, где всё будет хорошо.

Это наше последнее лето здесь. Последнее лето, когда мы дети…

Фёдор был тем, кто с лёгкостью мог уйти целым и невредимым после встречи с любой нечистью. Но какой же будет встреча с Утопцем Миколой?

Заметив выходящего из мясного отдела гипермаркета Колю, тележка которого была заполнена всякими штуками для приготовления мяса, Достоевский не смог не попроситься на шашлыки вместе с ним.

— Федь, а ты умеешь… ну… это… целоваться? — Нет. — Может тогда… — Сейчас тестовую часть решу и попробуем.

Достоевский умер? Как же он мог умереть, если прямо сейчас лежит вот тут, совсем рядом, и даже отвечает на поцелуй?…

— Знаете, мне кажется… Я знаю один ваш с Николаем Васильевичем весьма… неожиданный для многих секрет. — Неужели? — Фёдор слегка настораживается; он внимательнее глядит на коллегу.

Федя на миллисекунды впадает в некое оцепенение, а затем медленно разворачивается и глядит на друга, который, как оказалось, всё-таки не спал.

Коля помнит, что Достоевский часто упоминал о том, что не любит убивать своими руками, не любит, чтобы кто-то другой убивал своими руками. И Гоголь, конечно же, попытается выполнить эти условия.

— И как? Прочитаешь что-нибудь великое, что перевернёт литературу с ног на голову? Ода? Роман? — Ни то, ни другое, — по голосу и интонации друга Гоголь понимает всё. Или почти всё.

Смотря с неким презрением, «Клоун» достаёт из кармана небольшой пакетик и передаёт Фёдору. Тот откладывает салат в сторону, на землю, рассматривает наркотик и вопросительно смотрит на Колю. — … А как? — Как-как? В рот или в нос.

Николай хотел сделать Фёдору подарок. Всё, чего он желал, чтобы Фёдор был счастлив.

— Коленька, тебе и так ведомо, что без меня ты погибнешь. Поэтому как бы не бежал прочь, ты все равно обязательно возвращаешься, — Достоевский поморщился от сигаретного дыма, который Гоголь выдохнул ему в губы. — Разве я не прав?..