Аластор попадает в плен, никак не ожидая, что вскоре к нему присоединится Люцифер. Какой план придумают вынужденные союзники, чтобы выбраться из заточения?

Аластор раз за разом испытывал границы их тонкого противостояния, но сейчас, кажется, зашёл слишком далеко. Полные угрожающей тьмы глаза его Короля предупреждающе светятся в темноте, а душа трепещет... И всё-таки что-то здесь не совсем так.

Наверняка, самому себе Аластор кажется великолепным актером. Паузы в правильных местах, выверенные движения, заученные реплики. Но Люцифер так давно живет под красной луной, что видит его насквозь. Вся эта показуха, мнимая самовлюбленность не что иное, как дешевая оберточная бумага над плотным комком ненависти к себе. И от желания посмотреть, что за чудовищная боль вынуждает его быть таким, порой очень чешутся руки.

По правде говоря, Люцифер совсем не умеет пить. Раньше, на других мероприятиях, он наполнял стакан и глотал до блаженного беспамятства, всегда безошибочно телепортируясь в собственную спальню, но никогда в его голове не звенели тревожные колокольчики.

Не трудно поддерживать репутацию закоренелого асексуала, если единственный на кого встаёт - яблочно-свадебное ничтожество, неспособное признаться не то, что жене, а даже самому себе, что краткосрочная интрижка оказалась намного более длительной, чем предполагалось ими обоими.

Вот он стоит в коридоре отеля растерянный, опустошенный, и чувствует, как тонкая нить жизни дочери, натянутая между пальцами Адама, готова вот-вот лопнуть. Нельзя потерять еще и её. А значит, нужно смириться, что придется вести переговоры с Радио-демоном.

Аластор уверен в том, что весь контроль находится в его руках. В этой ситуации он победитель, жаждущий получить свой великолепный приз, а сам властитель Ада, извивающийся в его руках - доказательство победы. Или всё-таки нет? Кто ведёт на самом деле?

Ал его не любил, нет. Позволял быть с собой и любить себя, но сам – не любил.