Проснувшись от очередного кошмара и чувства, словно душат, Антон обнаруживает сестру лежащую на нем. На том же холодном полу в кухне. Получается весь последний месяц, когда его похитили, как спасли Катю и посадили маньяка, все это было сном? Галлюцинацией? Одуматься он толком не успел, потому что услышал чьи-то шаги возле дома...

Они сталкивались так, словно пытались вырвать друг у друга не только боль, но и ошметки прошлого, которым давно пора было сгнить. Рома бил хладнокровно, решительно, оставляя на теле Антона следы, как клеймо за каждую старую обиду. Это была старая, вновь вскрывшаяся рана, которая не желала затягиваться. А все началось с того, что Антон вернулся туда, куда возвращаться ему явно не следовало.

И снова оно. Снова этот белобрысый придурок выплёвывает что-то на грёбаном немецком, чтобы Рома в очередной раз нихрена не понял и раздражался от этого факта лишь сильнее. Но на сей раз этот номер не прокатит, ведь рядом сидит их общий лучший друг, который, вот так удача, является немцем во плоти. – Что он сказал? — спрашивает Рома, злорадствуя внутри. – Что у тебя красивые глаза. И давится школьным чаем, не замечая, как этот самый друг тихонько хихикает себе в кулак.

Роме, прохлаждающемуся с переломом ноги, придётся придумать что-то новенькое, чтобы пообщаться с симпатичным парнем, работающим в кофейне напротив его дома.

Курение вредит здоровью, но Антон готов пожертвовать им, только бы провести с Ромой чуточку больше времени.

Математика снова испортила Антону жизнь. После их ссоры с Ромой, между ними царила односторонняя ненависть из-за предательства Антона. Однако оценки Петрова по геометрии оставляют желать лучшего, а судьба решила нагло посмеяться над ним, назначив репетитора в лице Пятифана. Может, они найдут компромисс в учебнике, сидя за одним письменным столом?

Мир перевернулся с ног на голову. Переезд, новая школа, новые друзья и… Рома. Брюнет с омутами болотных глаз, взгляд которого прожёг насквозь, прочно обосновался в мыслях. Ненависть, колкие подколы. В этой вражде они, ослепленные гордостью, не заметили, как искры неприязни раздули пламя, готовое согреть своим жаром. Но ни один не желал признать очевидное. Возможно, лишь нависшая над одним из них тень смерти заставит принять чувства, пересилить гордость и нырнуть в омут страсти и запретной любви.

Они ненавидели. Цеплялись друг к другу, как кошка с собакой. Казалось, что воздух тяжелел, стоило им остаться в одном помещении. И каждый по-своему старался уколоть словами едкими, чтобы задеть за живое, ударить побольнее, когтистыми лапами сжимая душу. Не выйдет. Они не просто не сойдутся — их пути никогда не пересекутся по-настоящему. Даже сама Вселенная этого не допустит. Не допустит ведь?

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

По-дружески ревнующий Ромка. Темнящий Антон, прячущийся, скачущий из одних отношений в другие. И один из обычных вечеров, когда недосказанности проломили череп.

Петров вдруг перевёл взгляд на замершего в дверях Рому, и Пятифанов почти наяву почувствовал, как захлестнулась на шее удавка. Его неумолимо потянуло вперёд, и одновременно с этим внутри поднялась стремительная волна столь знакомой, неконтролируемой агрессии, что Рома почти испугался.