Чонгука так тянет, будто у подсевшего на героин ломка начинается. Запах этого цветка его лёгкие исполосовывает, в солнечное сплетение молотком бьёт. Он хочет больше, ближе! Чонгук девушку в стену вжимает, с шеи на губы переключается. Он своим языком в чужой ротик грубо врывается, терзает её сладкие губы, на вкус их кровь пробует. Тэхи неосознанно за его плечи цепляется, а Чон свободной рукой в бархатные волосы зарывается, другой осиновое тельце к себе сильнее прижимает.

- Беги от меня, как можно дальше. Прячься, как можно лучше. - шепчет Чонгук, боясь разорвать объятия, ему кажется, что мираж снова исчезнет, а в руках только пепел и оторванные крылья ангела останутся. - Потому что я не отпущу, если поймаю. Потому что со мной только «навечно и больно», в каждой из последующих жизней. - Чонгук ведет большим пальцем по алеющей щеке, приближается к пухлым губам, хочет прикоснуться, но руку убирает. Сердце Дьявола пропускает удар, «потому что воздух - это ты».

В каждом из нас живёт зверь, просто никто не знает, когда он проснётся. AU!mafia.

- Это навсегда, лисенок - его шепот переплетается с диким утробным рычанием, Чонгук скользит взглядом по влажным синим глазам и силой выдавливает на лице подобие улыбки, но она знает, в этой улыбке нет его теплого, потому что она не его, принадлежит лишь одному черному и его темному, родного в нем нет - тебе придется убить меня, чтобы распрощаться со своей жизнью, другого выхода нет - тянет ее ближе - знай это.

Я хочу быть с тобой. Хочу говорить с тобой. Я хочу жить с тобой. Хочу дышать с тобой. Я хочу любить тебя. Хочу защитить тебя. Я хочу жить мечтой. Мечтой, которая никогда не сбудется. А моя мечта… мечта моя — это ты.

— С чем бы вы сравнили свой брак? Мои глаза оторвались от настенных часов, тихо потрескивающим в такт дождю за окном. Я сделала глубокий вдох, позволяя вопросу доктору Дарси укоренится в моей голове. Он постоянно задавал вопросы о моем замужестве — еще начиная с самого первого нашего сеанса, — как будто оно было единственной причиной, почему я продолжала посещать эту клинику. Как будто моей жизни до замужества не существовало совсем. — С тюрьмой. Строгого режима.

Может быть, секс – просто предлог, чтобы глубже заглянуть в чужие глаза и поговорить?

Тэри, несмотря на всю компактность и домашность этого посёлка, пугал своим тёмным, вгоняющим в страх лесом, который был ограждён проволокой и знаками, предупреждающими об опасности. Густая растительность не давала возможности глубже видеть лес, но если вглядываться в него больше минуты, то появлялось ощущение, что сама дремучесть начинала смотреть тебе в душу. В Ким Сынваль всматривался не лес, а нечто более зловещее; оно стремилось поглотить не просто разум, а обглодать до косточки.

Чонгук уже и не надеялася, что лес позволит ему повстречать ту, что затронет душу с первого взгляда, но вот вдалеке из-за деревьев показалась белая волчица с чёрной грудинкой, такими же кончиками ушей и даже кончиком хвоста.

Руки нервно пригладили челку, а сердце ускорилось как при беге. "Нашел. Поиграем? " - гласила записка. Вот она и попала, вернее сказать пропала. Ей не убежать. Не скрыться, она совершенно точно это знала. От клана Белый Тигр не спрятаться, она уже пыталась. Ее никто не спасет.

Чонгук прикрыл глаза и нежно провел носом от тонких аристократичных ключиц Сииль до мочки ее уха, вдыхая сладковатый ванильный запах тела девушки. Его. И ничья больше. От макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Вся. Тело. Душа. Разум. Все его. Эта одержимость, так часто возникающая в его бездонно-черных глазах, не раз пугала Сииль, потому как рядом с ней Чон терял всякий контроль.

— Прислушайся внимательно, повторяться не стану. Ты кажешься умной, вникни и запомни раз и навсегда. Предательств я не привык прощать. Никому. Лишу рассудка, если твоя головушка заполнится мыслями о другом. Голыми руками вырву твое сердце, если оно посмеет биться ради другого. В клочья разорву это тело, — рука большая коснулась плеча, глаза одним взглядом забирались в самую душу. — Стоит в нем взяться началу чужой крови. Я не прошу любить, мне хочется простой человеческой преданности.

Когда Ким Миён проклинала этого заносчивого и высокомерного придурка Чон Чонгука, она никак не ожидала того, что будет сама замешана в этом проклятии.

— Я хочу обнять тебя. — Приказным тоном говорит Чонгук, смотря на мой затылок.— Я не хочу… — Прошептала я, мотнув головой. Поворачиваю голову к окну, дождь все льет и льет. Когда же это закончится? Чон дернулся вперед, чтобы коснуться губами моей щеки, но я отвернулась и прижалась к столу, отходя от него. Парень бесился не на шутку, он не получал желаемого, непривычно для него. Я всегда отвечала на его поцелуи и обнимала его просто так. Уже как месяц я этого не делаю, ведь он отталкивал меня.

... Танец – это что-то внутри. Что-то большее, называемое любовью. Оно или есть, или его нет.

Они установили свои правила, свои законы и диктатуру. Пришли в наш клан с оружием и заставили подчиняться, сожгли дома, установили тотальный контроль за границей. Она совершенно одна, беззащитная сирота, которая не желает мириться с режимом. Он — солдат, один из волков, подчиняющихся их вожаку. Чужак. Враг. Но что если в глазах молодого альфы она упрямо видит огонь революции? Спасти его? Или безразлично оставить? Долг или любовь?

Когда и с ним нельзя, и без него тоже...