— Раздевайся. — Что, соскучился? — Морозов одаривает очаровательным взглядом голубых глаз, складывая руки на груди с самодовольным видом: — Не, я, конечно, понимаю, я и сам скучал, просто, ну… Что, так сильно? — Павел начинает с этой своей дурацкой ухмылочкой на лице, после которой ему всегда становится до абсурда весело, а Артёму до абсурда стыдно. И весело тоже. Хоть он и не всегда признаётся.

К чему могут привести трёхдневная командировка, отвратительный день и желание научиться вальсировать?

Артёму практически всю свою жизнь в метро снятся кошмары. Но только этот, пока что, закончился именно так. Благодаря Паше, пусть он и не знает.

- Душа моя красная, - говорит Павел, и даже сейчас его голос наполнен гордостью, провозглашая об этом. - Но кровь моя того же красного цвета. Моё сердце бьётся красным. И ты, лучик, ты заставляешь меня быть красным больше, чем когда-либо могла Линия. Корбут может отыскать себе другого рейнджера. Блин, я сам разыщу одного из них для него. Но он не будет обладать тобой. Большой Театр с перемещенной преданностью.

Павел просыпается с чистым фильтром и обработанными ранами. Кто-то позаботился о нем. Он сидит у стены, укрытый шинелью с его рюкзака. Ещё одна вещь которой он не заслуживает... Можно предположить, что это дело рук Артема. В конце концов, кто еще мог сделать это? Кто, если не этот рейнджер смог бы уничтожить группу из двадцати человек, но сделать так, чтобы он сам и Павел остались живы после? Павел не понимает. Он не простил бы себя. Но всё таки, по какой-то причине, Артем сделал это.

И даже когда все дороги норовят увести тебя прочь, оставайся там, где нужен больше всего.

У каждого человека есть надпись на теле. У каждого, кроме Паши.

Или история о том, как за потерей последовало приобретение. А также об ошибках прошлого, неподъемном чувстве вины и исключительном невезении.