Как делать амулеты его руки помнили всегда: вероятнее всего Жираф занимался этим ещё с детства. И сейчас этот навык не только помогает им с выживанием на Элерионе, но и помогает отвлечься от дурных дней.

Пугод не строит отношения — он подчиняет. Его «коллекция» состоит из тех, кто умеет слушаться и удивлять. Джаст — молчаливый телохранитель, преданный до фанатизма. Санчез — бармен с долгами и острым языком, внезапно втянутый в чужую игру. Здесь нет романтики, только власть, секс и холодный расчет. А Пугод, как всегда, получает то, чего хочет.

Модди хмыкает: им обоим всё совершенно очевидно. Очевидно по заливистому смеху Пугода, по его взгляду, к Санчезу буквально приклеившемуся, по отстранённости при появлении Модди. По одному и тому же виноватому лицу, что видят оба, стоит им оказаться с Пугодом наедине. Санчезу Модди хочется ранить, сломать крепкий внутренний стержень, позволивший держаться на плаву всё это время, разорвать на мелкие кусочки его гордость, гордость, что не покидает чужой взгляд даже в столь уязвлённом положении.

Санчез, конечно, вернулся в психбольницу, но с весомой оговоркой. Модди, вероятно, переоценил себя, будучи убеждённым, что до сих пор обладает лучшей физической формой, чем бывший пациент. Ошибался невообразимо: тот его шустро под себя подмял на шатком стуле, недавно в палату поставленном, смирительную рубашку нацепил, да ремешки затянул до упора. Модди предпринимал попытки отбиваться, не понимая, часть ли это спектакля, начатого в ходе всеостровного конгресса.

Ему никогда не хотелось жить среди фальшивок. Все их жизни, весили меньше, чем одна возможность вернуться домой. Он не упустит шанса. Он не упустит ни одного из них.

Если бы по принятию неудачных решений проводили конкурс, Санчез получил бы гран-при, не оставив и шанса другим кандидатам.