– Че, прям ни разу? – Нет.

Они терпеть друг друга не могут. Каждая их встреча заканчивается язвительной перепалкой. Калеба тошнит от легкомысленности, Кавински не выносит педантичность. Ну и что? Они привыкли ненавидеть практически всё: Империю, глупых людей, понедельники и себя. Но почему тогда их руки так крепко сцеплены, а на языке крутится что-то противоположное слову "ненависть"?

Калеб чувствует себя так, как будто сам бухой или под чем-то — потому что, казалось бы, он здравомыслящий человек, и делать такое в трезвом состоянии… но выглядит это, правда, слишком красиво — холодный (который уже, наверное, не такой уж и холодный) металл во рту Кавински, буквально смертельная опасность, с которой он играется языком (в этом Калеб почему-то уверен) — и пиздецки возбуждающе. (одно из правил безопасности оружия — не направлять его туда, куда не собираешься стрелять)

Какова цена того, чтобы увидеть истинные эмоции на твоём лице?

"Твою мать, хватит, прекрати сейчас же." Почти зарычал Калеб, дёргая скованными за спиной руками, лёжа на животе. Он пытался вывернуться, сделать хоть что-то, но лишь обессиленно падал от новой волны удовольствия. Судорога прошивала ноги, почти заставляла скулить, но Калеб не собирался доставлять ему такое удовольствие.