Университет AU, где Чуя узнаёт, что мальчик, с которым он по пьяни целовался в ночь посвящения в студенты, — его новый сосед по комнате. Его высокомерный, самодовольный, очень натуральный сосед по комнате. И каждый из парней убеждён, что другой пытается разрушить их жизнь, заставляя сходить с ума.

Технически, во всём виноват Дазай. Чуя уверен, что ничего из этого бы не случилось, не будь Осаму самим собой. Точнее, не будь собой любая из его версий.

После смерти матери Натаниэль Веснински звонит дяде Стюарту вместо того, чтобы продолжать бежать. После окончания университета Эндрю Миньярд отказывается от всех предложений о профессиональной карьере в экси и живёт «нормальной» жизнью, пока скука и непонимание, для чего он старается, не изматывают его, и он принимает предложение отдохнуть и провести какое-то время в Германии у своего кузена Ники. Там он встречает Абрама Хэтфорда, с которым находит больше общего, чем думал.

Нил Джостен, судья, был убит и по ошибке отправлен в Ад. Натаниэль — демон, совершивший эту ошибку. Но он не остался безнаказанным. Ему пришлось занять место убитого Нила, стать им, жить его жизнью и вершить правосудие, наказывая тех, кто пытается избежать ответственности за смерть других людей. // Нил — демонический судья, Эндрю — детектив.

Эндрю ни за что на свете не станет брать на себя ответственность за вонючее умирающее животное. В качестве питомца ему вполне хватало и Кевина. Сейчас он затушит сигарету о бетон, развернётся на пятках и уйдёт, забыв увиденное, как мимолётный сон. Определённо. Эндрю неспешно затушил сигарету, тяжело вздохнул, осторожно подхватил лиса под лапы и, проклиная всех известных ему богов и чертей, понёс его в общежитие.

Нил учится в колледже и по выходным работает в концертном зале, который арендует одна популярная группа для своего благотворительного музыкального проекта. Сначала он не собирался участвовать, потому что никогда не думал о профессиональной карьере певца, но у одного из членов группы другое мнение на этот счёт. Или: ау, где Нил поёт Gladiator (Jann) и взрывает этим Интернет.

На Твиче Нил чувствовал себя легко. Ему было несложно создавать контент, реагировать на видео и наблюдать, как по нему делают арты и видео. Всё всегда было стабильно: онлайн, друзья, вечера за просмотром любимого блогера. Всё казалось простым. Ровно до момента, когда Эндрю Миньярд предложил снять совместное видео, а Нил, ни секунды не раздумывая, согласился.

В этом фике у Нила деловая поездка на другой конец света, а Эндрю не прочь всем соврать, чтобы провести неделю в Италии со своим лучшим другом.

Если бы Нил узнал, что может испытать неописуемое удовольствие от секса, он бы не поверил. Он и не верил, потому что уже не раз пробовал эту идиотскую затею: позволял чужим рукам скользить по своему телу, пока вымученно кончал, чувствуя мерзкую липкость и отвращение от поцелуев. Нил не наслаждался процессом, не изгибался в сладкой истоме, не стонал и не просил еще, сильнее, быстрее. Нил не падал обессиленный и довольный. Пока не провел ночь с Эндрю Миньярдом.

— Гэгэ, не закрывай глаза.

Фэн Синь действительно говорил, что Му Цина пора спустить с небес на землю. Однако он точно не имел в виду что-то подобное.

На Рождество Фэн Синь получает гейскую панику и таинственный подарок.

Му Цин знал, что Фэн Синь не посмеет его коснуться, знал, насколько серьёзно он относится к чужим обетам. Поэтому только и делал, что дразнился и испытывал его выдержку на прочность.

Му Цин любил кошек — кошки любили Му Цина. Му Цин любил детей — дети любили Му Цина. Му Цин любил Фэн Синя — Фэн Синь не любил Му Цина.

Как всем известно, Му Цин много думает. Многое просто надумывает. До некоторого случайного момента Фэн Синь уверен, что не бывает и секунды, когда мозг поганца не генерирует всякую чушь. И ещё он уверен, что они друг друга ненавидят. А потом Му Цин перестаёт думать, и это переворачивает всё с ног на голову. Фэн Синь не знает, проклинать или боготворить алкоголь.

Чуя не жаловался на жизнь. Чуя сжимал кулаки, хрустел зубами и бил так, чтобы больше никто не посмел приблизиться. Дазай давно перестал жаловаться. Дазай закатывал глаза, усмехался и даже не надеялся, что кто-то осмелится приблизиться.