Не в силах вымолвить и слова, Тилл стоял на сцене, с ужасом наблюдая, как вода под ногами стремительно окрашивается в багровый цвет. Его губы горели, а на шее всё ещё ощущалось тепло чужих рук. Рой мыслей нещадно гудел у него в голове, не давая и секунды покоя. А потом всё резко затихло, стоило ему разглядеть, как в кровавых разводах отражается табло с именем победителя.

Тилл всего лишь бедный студент, ему просто нужны деньги и здоровый сон. И всякие Иваны из «219» палаты, тут явно не к месту. Или же au, о ночных сменах и людях, которых не принимает общество. Это болезнь. «Пидоры», – говорят они.

Чужие сны — это феномен, при котором люди могу начать видеть во снах конкретное навязчивое воспоминание из прошлой жизни, что связано с самыми сильными эмоциями.

Жить с человеком, который по уши в тебя влюблен, оказалось не так-то просто

Табло оповестило о его победе. На сцену тут же взбежали создания в защитной экипировке и хладнокровно, не церемонясь унесли тело Ивана куда-то за кулисы — как отработанный материал. Так нельзя, но Тилл лишь вытягивает руку им вслед, не позволяя себе издать ни звука. Но развернувшаяся перед ним тогда картина была лишь каплей в море мук совести, которые ему предстояло пережить, встречая во снах свою единственную чёрную печаль.

Когда Иван проснулся после комы, он всё ещё чувствовал себя на шестнадцать. Физически ему — как и Тиллу — двадцать шесть, но потерянные годы никуда не исчезли. Иван уверен, что его жизнь бракована. Что десять лет нельзя догнать, что слабость — это навсегда, и что любовь должна быть тихой и односторонней, чтобы никому не мешать. Но повзрослевший Тилл готов остаться. Готов учить его жить дальше — и быть любимым.

За всё время, что они вместе, Иван ни разу не возвращался домой даже просто потрёпанным — не говоря уже об избитом до крови и синяков. До этого вечера. Хэд на то, что случается, когда кто-то трогает парня Тилла.

— Оу… — Тилл представил Ивана, закопанного в кипе бумаг, и ему захотелось рассмеяться. — Не знал, что у тебя есть фетиш на подчинение. Ответа не последовало, какое-то время они прошли молча, пока парень не повернул голову и не заметил порозовевшие щёки брюнета. Тишина превратилась в неуютную, и пока светловолосый эксперт обдумывал тему для смены диалога, Иван сделал это за него: — Скорее на бунтарей с дерзким языком.

Комфорчу Ивана, потому что он заслужил 🤍 Потому что могу, хочу, да и все мы этого хотим. Вивинос не пощадит – я пощажу! (Неожиданно в работе появился сюжет. Ребята, мир разворачивается с пугающим размахом. 18+)

Все начинается с кофе и взгляда через стойку. Потом приходят фантазии, от которых не спасают даже откровенные сайты. А потом — реальность, которая оказывается острее любых грез. Это текст о том, как открывается новое тело — и новый мир. О первом поцелуе, который стирает границы. О страхе и доверии. О том, как можно впустить другого человека внутрь и навсегда изменить себя.

А что, если бы сцена никогда не была бы клеткой?