Люмьер, по мнению Гедеона, совершенно не умеет наслаждаться хорошим вином и пьёт его всегда в пару глотков. А он умеет — просто хорошее вино всегда слаще чужих губ.

Они измученны своими обещаниями, ответственностью, тайной, она так тщательно запираемая всю жизнь, теперь на свободе, но от этого не легче. И они делят эту усталость, как сигарету, как бутылку шнапса, и жар прикосновений.

Нервишки опасно дрогнули, когда внимание обратилось к парочке на местах у стекла, держащей по кролику в своей левой руке и кормящей друг друга мороженым ложкой в правой. Фантазия гадливо приклеила их с Люмьером лица к чужим профилям, из-за чего Гедеон не очень-то по-аристократически скривил губы. Ему не то что гордость не позволит опуститься до подобного, его, в первую очередь, остановит перспектива самодовольного лица Уолдина — это хуже.

В любом споре один хитрец–другой дурак. Люмьер мудак в любом случае. Гедеон в этом уверен.

Нет, блядский характер не вытравить и не спрятать — это несущая конструкция, которую нужно показать всему миру. Но Люмьер попробует вытрахать. Чем чёрт не шутит.