Старый сказ, на "новый" лад... О том, как Иван - царевич Жар-птицу искал... А нашёл приключения жёсткие на свою пятую точку... И мужа ;)

Естественно, они набросали пошаговый план, включающий в себя много наблюдения за объектом, с последующим кропотливым анализом и сведением улик. Естественно, он быстро пошёл по пизде.

Он бы хотел об этом забыть, но такое хер забудешь. Хёнджин успел проебаться в первые пять секунд, когда вместе с цветами вручил грандиозное «хочу затрахать тебя до смерти, а потом съесть».

Таинственный и блестящий мир лондонской элиты, в котором интриги и безудержность являются нормой жизни.

— При таком раскладе нас скорее всего поставят как раз против Сто сорок третьей школы, а там твой Феликс выебет подачами. — С хера ли он мой? И с хера ли он выебет, блядь?! Хёнджин недовольно скалится. В голове резонирует заебавшее «твой Феликс» и желание ещё раз — чтобы парни уяснили и запомнили наконец — рявкнуть, что Феликс ни хрена не его. Феликс — своя собственная сука, которая, даже учась с ними в параллели в одной школе, выступает за волейбольную команду другой.

Законы фавел были просты: уважай соседей, систему и тогда все функционирует спокойно. Было ещё одно правило: никогда не связывайся с людьми асфальта. Но Феликс ограничился лишь первыми двумя.

Адам Райт когда-то был восходящей звездой литературы. Теперь он тень самого себя, запертая в квартире с вечно мигающим курсором на пустом листе. Бессонница пожирает ночи, творческий кризис дни. Отчаявшись, он соглашается на экспериментальное лечение у загадочного доктора Бирали, практикующего гипноз...

Трое против одного, может и нечестно, но, когда твой противник – порождение абсолютного зла и буквально неуязвим – троих становится уже недостаточно, а вопрос в честности, отпадает сам по себе.

— Я превращу вашу жизнь в ад, — процедил он охрипшим голосом, глядя с вызовом. — Заставлю сожалеть о том дне, когда в вашу голову пришла мысль взять меня в мужья.

Илья Розанов не любит читать, но есть одна книга, которую он перечитывает с удовольствием — Шейн Холландер — и сегодня эта книга щедра на откровения. Читая по веснушкам, по рёбрам и по тому, как Холландер поджимает губы, подбирая самые грязные слова, Илья понимает: это слишком «грязная» книга.

— Не играй со змеем, крохотный мотылёк, если не хочешь быть съеденным.

— Покрутись… // Крутится. Исполнительный. Хёнджину такие нравится. Красуется. Тонкая талия, острые ключицы — смотри, не порежься. Мальчик-идеал, что не знает своей цены. Вчера стримил контру, сегодня дрочит за бабки перед той же фронталкой.

Его заклятый враг даже не знал, под кем кричал в голос каждую ночь. Его просьбы снять маску умиляли, а беспомощные стоны были приятнее побед в ринге. Они ненавидели друг друга днем, но по ночам его сладкая шлюха раздвигала бедра и отдавалась ему полностью. «Поверь мне, снежинка... Ты бы умер от стыда, если бы знал, кто я».

Механический голос по громкоговорителю каждые пять минут объявляет, что касса вот-вот закроется. Вокруг по-королевски медленно шастают последние покупатели. Всё как всегда, но внезапно в монотонно гудящем хаосе этих ленивых вечерних проходок, один из покупателей бежит. Причём бежит прямо на Феликса. А ещё он — этот красивый длинноволосый брюнет в пижонском пальто — издалека начинает истошно и почти задушенно кричать: — Умоляю!!! Спасите! Мне нужен ваш шланг!

Один считает ступеньки, выравнивает папки по идеальным линиям и пишет код, в котором не бывает ошибок. Людям он не доверяет. Коду — да. Другой строит нейросети, командует тихим голосом и оставляет трогательные записки на тумбочке. Он из тех, кто берёт ответственность за всё. Даже за то, что не просили. Офисный роман на языке алгоритмов. Где «я тебя люблю» вшито в строчку кода, написанного под утро.

Жизнь – не сценарий: тут нет дублей, пауз и практики. Это не репетиция – это не премьера, которая идёт в единственном экземпляре. Жизнь одновременно прекрасна и жестока, как шторм, несущий и гибель, и очищение. Жизнь дарит нам мгновения счастья и испытывает на прочность. Каждый её миг – это единственный и неповторимый кадр, который складывается в уникальную историю. Как быстро может поменяться жизнь? Как жить дальше, когда твой свет погас? А если он не совсем погас, а лишь забыл..?

— Ты должен трахнуть заключенного 734. — Что? Не о таком я думал, когда согласился принять участие в испытаниях за право получить бонус. Я рассчитывал на тяжелую работу, что-то, где придется применять физические усилия. Ловкость. Сноровку. Да что угодно, блин, но трахать другого парня?.. Да у меня ж не встанет.

Было бы лучше, если бы Сокджин был омегой. Тогда у него был бы шанс. Но Сокджин грёбаный альфа, который Чонгуку совсем не нужен.

Вокруг непривычная, просто идеалистическая тишина, только шелест пальмовых листьев и шум волн ласкают слух. Тэхён моет руки в океане, стоя по пояс в воде, и сглатывает горечь. И снова, и снова, и снова, яростно отмывая кожу от песка, грязи и крови. Раны щиплет от соли. Если это ад, то именно так он его себе и представлял.

Тэхён — идеальный секретарь, верный муж и примерный семьянин. Чонгук — криминальный лорд, который привык получать то, что он хочет. И он хочет Тэхёна.