Правила простые: пьёшь, если было. Я никогда не ревновал. Я никогда не лгал. Я никогда не любил. Я никогда не терял. До дна? История о людях, попавших в паутину эфемерных чувств, болезненных привязанностей и искренней лжи.

Феликс и Хёнджин лучшие друзья «с пелёнок». Они были «не разлей вода», никогда не ссорились и не расставались ни на секунду. И все вокруг уже были уверены, что Хёнджин и Феликс окажутся альфами. Только вот в четырнадцать их ожидал сюрприз. И если Хёнджин ожидаемо оказался альфой, то Феликс - омегой.

— Бля, Джинни, — выдохнул Феликс, — ты псина. Обнюхиваешь, пускаешь слюни и постоянно хочешь трахаться. — А кто тогда ты, детка? — усмехнулся альфа и прижал Фела в себе за талию ближе. Тот уже не сопротивлялся, а его запах стал меняться, становясь слаще, как во время течки. — Твоя сучка? — одними губами прошептал Феликс. А Хёнджин закончился как человек.

Возможно, я схожу с ума. Мне хотелось бы думать, что я сумасшедший и всё, что со мной случилось – не более чем воспаленные фантазии больного. Потому что если на секунду предположить, что я всё это планировал в здравом уме, мне становится страшно. Я не плохой человек. Я просто влюблен… Нечеловечески… Безумно…

Феликс всегда мечтал стать знаменитым, выступать на сцене и улыбаться своим фотографиям на гигантских билбордах. Пережив сотни бессонных ночей, тренировки до пота и крови, он дебютировал в «Мiracle», только чтобы осознать, что его представление о сказочной жизни айдола не соответствует реальности. К тому же, ситуацию усугубляет не знающий слова «нет» генеральный директор, заинтересовавшийся молодым айдолом и норовящий свести на нет ценность потраченных усилий.

В чёрном-чёрном городе на чёрной-чёрной улице жил чёрный-чёрный человек. Сердце у него было чёрное и поступки чёрные. Он был таким чёрным-чёрным, что растворялся во тьме.

Феликс двинулся уверенно к манящему парню. Близость желанного тела разогнала кровь в венах до нереальных скоростей, а шлейф аромата сладкого сандала, приправленного острыми перечными нотками, вскружил голову. Но теряться было нельзя. От фразы, которую Феликс готовился выдать, зависело слишком многое. Он непременно должен был доказать Чану в этот вечер, что не так прост, и добиться внимания прекрасного принца в белом.

Законы фавел были просты: уважай соседей, систему и тогда все функционирует спокойно. Было ещё одно правило: никогда не связывайся с людьми асфальта. Но Феликс ограничился лишь первыми двумя.

И всё таки, разной они породы. Этот дворняжка, только тронь — бесится и встаёт на дыбы, кусается и щетинится. Хёнджину думается, что разность — это красиво. Феликсу на мнение Хёнджина похуй. Он просто вляпался в него по уши.

Что он мог дать такому взрослому, классному и самому ахуенному на свете Хёнджину? Хуй собачий, да дырку от бублика.

Непослушным детям Санта-Клаус вместо подарков приносит камни. Хёнджин весь год вёл себя хорошо, но на Рождество обнаруживает в своём носке над камином гей-панику, а в цветастой коробке под ёлкой - кризис ориентации.

Феликс курил Космос, трепал пятернёй свежевыжженный перекисью маллет и то заправлял, то выправлял из штанов чёрно-белую тельняшку. Его магнитола “Весна” стояла на этой же облупившейся лавке и показывала улице КИНО по радио. А я смотрел с высоты этажей, ещё подпевал из полной воздуха груди, но уже чувствовал, как хочется бессильно упасть. Опалённым своею звездой по имени Солнце.