Никто не мог бы сказать, — двадцать ли тысяч направляли труд двух миллионов и обращали его себе на пользу или же два миллиона, движимые потребностью действовать, торговать, восхищаться, ощущать себя причастными к славе, увенчивали избранных диадемой.

Тэхён, возвышаясь над Чонгуком, в очередной раз убедился, что волки ничтожные существа. Прав он был. Абсолютно прав. Каков Вожак, такие и солдаты. Бесчестные, властолюбивые и жалкие. Как с ними на войну идти? Они же только на словах смелые, а на деле что? — Собственными руками бы придушил, да мараться не хочется.

— Ты не бойся, на самом деле моя семья может быть очень дружелюбной. — заинтересованно рассказывает Чонгук, когда прямо перед лицом Тэхёна пролетает нож и крепко втыкается в стену.

Тэхён собирает последние силы, хватая воздух ртом. Челюсть нещадно ноет, будто её вырвали. —Он убьёт тебя за меня,—еле слышно хрипит разбитый омега, глядя ему в глаза своими, полными слёз. Альфа хищно приближается, поднимает его за одежду, держа почти на весу. Тэхён слабо стонет от дикой боли во всём теле.—Следи за языком. Ты мой, а своего я никому не отдаю,—зловеще шипит он.—А теперь пошёл вон, пока я не разложил тебя на этом столе, или не отдал своим парням. А они умеют веселиться, поверь мне.

— Знаешь? Мне насрать, — вкрадчиво промурлыкал Чон, склоняясь ближе к лицу Тэхена, на щеках которого уже вспыхнул злой румянец. — Так даже лучше: больше не придется подбирать слова и церемониться с тобой. Можешь хоть на лбу у себя выжечь, — мужчина грубо ткнул указательным пальцем в нахмуренный лоб омеги, — «Осторожно: злая, ядовитая тварь». Это ничего не изменит. Я окажусь тварью куда злее, и тебе это ох как не понравится.

Тэхен, защищаясь от пьяного мужа-тирана, который пытался изнасиловать его на глазах у их ребёнка, убивает его. Однако вместо свободы он оказывается в колонии, где подвергается регулярным изнасилованиям со стороны одного заключённого-альфы, к которому его доставляют сами надзиратели, и получает статус "неприкосновенный".

Его перо — удачи редкий дар, Кто тронет — счастье обретут, Но сам он будет пленник ветра, Обман с предательством где ждут.

Когда Тэхена отдают ярлу викингов взамен на безопасность его народа, он готов ко всему — к холоду, к насилию и даже к жизни в клетке. Но не к тому, что приглянется Чонгуку, сыну своего мужа. Не к тёмным глазам и не к чувству, которое нельзя называть вслух.

Не думал Тэхен, что, отправив письмо, получит ответ — тем более от того, кого уже давно нет. И уж точно не из мира, где шепчут тени и бродят монстры. Но ответ пришёл. Слишком реальный, чтобы быть ложью. И теперь Тэхен всё сильнее хочет дотянуться до того, кто пишет ему из другой эпохи…

Племя викингов напало на бедное поселение, где не нашлось ничего ценней омеги, который приглянулся предводителю северян.

Мертва земля, пропитанная кровью, и в ней мертвы сложенные острия мечей. Мертвы слезы, голоса, живущие в стенах. Не слышно больше шёпота, утаенного в ночи. Лишь одинокие тени прошлых лет бродят в тишине забытых коридоров

Одни спасают жизни скальпелем. Другие — прикрывая своим телом. Их методы разные, но цель одна — вырвать душу из лап смерти. Когда миры военных и гражданских врачей столкнутся в аду под названием Ашвар, им придется научиться понимать язык друг друга. Потому что противник у них общий — сама смерть.

Физически между ними – единственная стена, разделяющая квартиры, но такое впечатление, будто между ними – непреодолимая пропасть. au, где Чонгук обретает нового соседа по квартире, в котором оказывается крайне заинтересован. В профессиональном плане, конечно же. Да.

Тэхён никогда не верил в судьбу. Для него не существовало ни круговорота душ, ни загробной жизни на священном Олимпе. Всё это казалось не более, чем древними преданиями. Красивый, талантливый, с блестящей карьерой преподавателя мифологии — он мог бы сам стать героем древнегреческого мифа, если бы до конца верил в них. В жизни Тэхёна не было места для чудес. Но появляется Он, словно сойдя со страниц манускриптов, о которых омега рассказывал студентам, и все легенды начинают оживать.

Вновь и вновь мудрецов трогает красота. И они страдают от любви. Счастливы глупцы, которые остаются равнодушными и свободными.

— Тебя родили для меня, — холодно заявил Чонгук, глядя на разъяренного омегу с высоты своего исполинского роста, — хватит скулить.

Государство Накад не было в числе первых, принявших решение о внедрении программы «Спасение», однако эта участь была неизбежной. Перенаселение губило города Накада, топило граждан в бедности. Вот уже больше сотни лет каждый год избирали сто тысяч человек из каждого города, участи которых никто не завидовал. О программе знал каждый: и взрослые, и дети. Её участниками могли стать только люди, достигшие восемнадцати лет. Их избирала система.

У Тэхёна — уютный блог, носочки с котятами, неоплаченные счета и армия обожающих фанатов. У Чонгука — фамильный особняк, ублюдский характер, пирсинг в брови и больное помешательство на мальчике в плюшевых кофтах, которого он должен был презирать.

В семнадцать Тэхён меньше всего хотел влюбиться в старшего брата лучшей подруги.

— Вы пришли устраиваться в полицию… или в бордель? — сухо спросил альфа. Без издёвки. Как констатацию факта. И вот здесь внутри Тэхёна всё сжалось. Не от стыда — от осознания. Он вспомнил, как отец сказал: «Сейчас». Без подготовки. Без предупреждения. Без возможности переодеться. Он представил, как это выглядит со стороны. Щёки слегка нагрелись, но спина осталась прямой. Он открыл рот, чтобы ответить — спокойно, чётко, без эмоций, — но не успел: вошёл высокий омега в строгом сером костюме.....